Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 50 – Тимур Суворкин

Кошкин покачал головой.

– Подло, конечно, но да что поделаешь… Да еще и резало мне сердце, что дуреха эта меня стороной обходит, а сама с парнем милуется, что на складе работает. Смотрю: любовь у них любовная, глядят друг на друга – не наглядятся. Сильно мою гордость это задевало. Но главное, если Рассветова ангелочком была, то парень ее не иначе от черта неблагодарного родился, словами его и не описать. Воровство на складе на поток поставил. За год работы не пуд, не два, полтонны пастилы подельникам своим сбагрил. Представляете, какие это деньги? Ну я, естественно, обозлился, и когда смог его уличить, то сразу сдал его полиции. Тогда-то ко мне Лиза и пришла за парня своего просить, да я зол на нее был за то, как она хвостом вертела, вот и выгнал взашей. Скажите, я же, не став покрывать вора, вроде как по закону поступил?

– По закону, спорить права не имею.

– И я знаю, что по закону. Да кто ж представить мог, что парнишка через неделю в камере удавится. А она, любящее сердечко, всего этого не выдержит и умом тронется. А мне теперь жить с таким грехом. Вот стоило разве все это затевать, за полтонны пастилы?

Повисло тягостное молчание. Я покачал головой.

– А где она теперь?

– Виктор, прошу. Мы же договорились, что забудем эту историю. Умоляю вас.

– Аварии начались сразу после всех этих событий, верно?

Кошкин переменился в лице.

– Вы хотите сказать, что мне мстят именно за это? Авария насоса случилась на третий день после того, как Лизу поместили в сумасшедший дом.

Я мрачно кивнул и прищурился.

– Почему вы не рассказали сразу?

– А вы как думаете? – Кошкин пожал широкими плечами. – Грязно уж больно все вышло.

Остаток дня прошел в работе на фабрике. Мы перебирали вышедшие из строя свеклорезки, снимали тяжеленные шестерни, смазывали, убирали ржавчину и правили гнутые лезвия. Перерывов не было до самого вечера: сахарный цех, аварийный и разваливающийся, требовал постоянной работы. Усталость накатывала, время ускорило ход. Не обращая внимания на все это, я продолжал проигрывать в голове разговор с Кошкиным. Руки трудились механически, пока я быстро набрасывал в голове пути продолжения расследования. Нужно было срочно найти всех друзей, что были у Рассветовой и ее жениха. А для этого необходимо найти саму Рассветову, и как можно быстрее. Времени почти не остается. Скоро на фабрике закончат переработку свеклы, а значит, уйма сезонных рабочих будет уволена и затеряется на улицах. В голове начал рождаться план.

Изношенные, давно требующие замены шестерни стопора свеклорезки вдруг прокрутились, и прежде чем Стимофей Петрович ударом молотка снова остановил механизм, незакрепленное лезвие слетело вниз, ударяя Зубцову по ноге. Зашипев, девушка рухнула, зажимая мигом набрякшую кровью штанину. Я кинулся к ней, видя, как лужа свекольного сока на полу начинает краснеть.

– Ира, серьезно тебя? – подбежавший Стимофей Петрович вырвал из кармана амулет из птичьих костей и, опустившись на колени, внимательно осмотрел рану. – К врачу, мигом!

– Я отведу, – протянув Зубцовой руку, я помог ей встать. – Идти можешь или тебя отнести?

– Тебе бы только не работать. Конечно, могу идти. – Зубцова зло сжала зубы. – Нормально все, в первый раз, что ли?

На пол продолжала капать кровь.