Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 35 – Тимур Суворкин

– Не стоит. Пусть приходит в себя после того, что с ней сделали. Для нее задачи и в отделении есть. Вот дневники убитого нейродиакона Восьмерикова, может, ей удастся расшифровать. Да и динамитные мастерские вычислять кому-то нужно. Так что без дела Ариадна точно сидеть не будет.

Сыщик задумчиво посмотрел в потолок и наконец кивнул.

– Десять дней, Виктор, и не более. Ровно до Рождества тебе срок даю.

Уйти от Кошкина сразу нам, однако, не удалось. Пока шел разговор, посланные купцом мальчишки принесли из ресторана напротив скромный обед на три персоны: спаржу, семгу в вине, неплохой борщ и заливное из ряпушки. Пришлось задержаться у гостеприимного хозяина. Когда же на тарелках остались лишь пятна жира, пришла пора чая. Треснула под механической рукой Кошкина литая сахарная голова, наполняя искристыми, невинно белыми кусочками хрустальную вазочку, закипел и встал на стол брюхастый, украшенный медалями золотой самовар, заблестели леденцовыми оконцами позолоченные теремки-пряники.

– Вот, позвольте, угощайтесь. У меня эти прянички князья берут. Даже в Летний дворец поставляю. Да что Летний дворец, члены Промышленного совета их закупают. Они, кстати, меня весьма ценят. Со временем прочат там место даже, позвольте уж похвастаться.

Мы пили чай, любуясь на переливы карамели под электрическими лампами кабинета. Вкус пряников был волшебен. Улыбнувшись, я обратился к Кошкину:

– Знаете, пожалуй, даже если бы и не было расследования, я бы все равно посетил вашу фабрику. Мне прямо интересно, как делают подобную красоту. Ну что, Василий Львович, когда на заводе начнется следующая смена?

– Как всегда, в шесть утра. И не беспокойтесь, у меня порядки на фабрике не такие, как в душегубках по соседству. Никакого четырнадцатичасового рабочего дня. Все прогрессивно, работаем в две смены по двенадцать часов. Не обременительно и вполне легко. Да еще и полчаса из смены – это обед. И это при четырех выходных в среднем за месяц. Условий лучше, чем у меня, по всей Фабричной стороне не сыщешь.

Понимая, что завтра мне предстоит тяжелый день, я быстро завершил все дела в отделении и отбыл домой, чтобы отдохнуть и выспаться перед началом расследования.

Наскоро поужинав яичницей с ветчиной, выпив чашку чая с посыпанным сахарной пудрой печеньем фабрики Кошкина, я лег на мягкий шелк кроватей, не трогая лежащий на тумбочке томик, который я недавно начал. Увы, Данте придется немного отложить свои приключения в глубинах ада. Я отошел ко сну. За бархатными шторами затихал город – столица никогда не спала, но сейчас ее дыхание становилось глуше и размереннее. В воздухе плыл запах зацветших апельсиновых деревьев, что стояли в дальнем зале. Я заснул быстро, рухнув в пестрый калейдоскоп бессвязных образов: хохочущий Орфей Клекотов, играющий на балалайке; Парослав Симеонович, бегущий с кастетом за удирающим на четвереньках князем; тридцать серебряных орденов, падающих на мундир; локомобиль, везущий нас с Ариадной в здание Инженерной коллегии на следующее утро после окончания дела Клекотова. Серафим Мороков, задумчиво пробегающий взглядом по спешно переписанному мной отчету. Визг механических отверток инженеров. Взгляд полуразобранной, со вскрытой черепной коробкой Ариадны, который она бросила на меня перед тем, как я покинул лабораторию Инженерной коллегии.