Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 121 – Тимур Суворкин

– Ты спасла мне жизнь. Спасибо.

– Не думайте о себе много. И так ясно, что в первую очередь я защищала целостность своего механизма. Я слишком много стоила казне империи и должна была сделать все, чтобы не прийти в негодность от пуль. Попрошу эти слова разместить в отчете, что вы будете писать Морокову.

– Знаешь, это забавно. Пока ты это говорила… У тебя в голове сбился такт шестеренок.

– Виктор, не нужно придумывать себе утешения.

Усмехнувшись, я поднял несносный механизм на руки и понес к дороге.

До Оболоцка было не менее пятнадцати верст.

За окном отгорел закат. Монастырская келья была залита пронзительно-синим светом. Яркие глаза Ариадны смотрели прямо на меня.

– Виктор, я не уверена, что нам следует делать это. Мы… Не настолько близки, чтобы вы позволяли себе такие вольности. – Ариадна выгнулась, когда я вновь прикоснулся паяльником к контактам под ее нагрудными пластинами.

– Всегда надо с чего-то начинать. – Я сильнее прижал механизм к полу, пытаясь подлезть к неудобно расположенным платам, и наконец установил второй из предохранителей.

Келья, где я чинил Ариадну, полнилась запахом канифоли, сгоревшей проводки и машинного масла. Пол устилали обрывки проводов и изоленты. Ярко горел новый флогистон.

– Не дергайся, тебе понравится результат моей работы. – Я принялся зачищать отгоревшие контакты. – В духовно-механическом училище все считали, что я очень хорош в ремонте.

Ариадна почти по-человечески фыркнула, но все же расслабилась.

Мы пробыли в келье до самой ночи. Наконец отложив паяльник, я, вымотанный и утомленный, упал на пол прямо рядом с ней, облегченно смотря в потолок.

– Все, что мог, я сделал. Дальше нужно уже в Инженерной коллегии тебя перебирать. Перегрузка на всех механизмах сказалась.

– Я сама прекрасно могу это диагностировать. Не страшно. Если исключить сильные нагрузки, я смогу работать дальше. И… Спасибо за работу. У вас и правда очень умелые руки. Это было… Даже приятно. И то, что вы не ушли в город за флогистоном, а потащили меня в Оболоцк на своей шинели.

– Да что там. Верста всего, дальше же крестьяне помогли. Это особо и не считается.

Я помог Ариадне встать и подал уже вычищенный прачкой мундир. Машина благодарно улыбнулась.

– Послушайте, Виктор. Еще одно, на всякий случай. Бронепластину, закрывающую мою грудь, вы не сможете пробить из револьвера. Даже из винтовки не сможете.

– Зачем мне это делать?

– Чтобы взорвать мой флогистон, конечно. Виктор, помните, Мороков – опасный человек. Который делает то, что нужно ему. Если вы когда-нибудь встанете на его пути, он просто отдаст мне приказ. И я должна буду подчиниться.

Она мягко взяла мою руку и положила на свою талию:

– Стреляйте сюда. В левый и правый бок. Лучше картечью. Там почти нет брони.

– Я не буду стрелять в тебя.

– Если будет нужно, придется. Там в резервуарах с концентратом крови находятся пластины с биогематитом. От них идет питание человеческой части моего мозга. Но учтите, после того как я упаду, не приближайтесь ко мне в течение минут пятнадцати. Пластины должны достаточно просохнуть от крови. Как жабры у вытащенной из воды рыбы. Вы все поняли? Это очень важно.

Раздался стук в дверь. Ариадна резко, почти по-человечески накинула мундир. На пороге появился сам генерал Пеплорадович вместе с полицмейстером.