Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 86 – Лев Брусилов

– Какие ещё доказательства? – заёрзал на лавке Коломятов.

– Свидетели, которые подтвердят, что вы были здесь или где-нибудь в деревне, это неважно. Главное, что вас не было в Татаяре. Вы сможете отыскать таких свидетелей?

– Смогу! Только мне нужно подумать и вспомнить, где я был… – Становой запустил пятерню в волосы и взъерошил их.

– Вспоминайте и сделайте это как можно быстрее, это в ваших интересах, на кону стоит свобода – ваша свобода!

– Вы хотите меня арестовать?

– Нет! Не хочу, но буду вынужден. Потому как другого выхода у меня нет, – изображая на лице жалость, проговорил чиновник особых поручений.

– Но я ни в чём не виноват! – крикнул Коломятов и схватился за голову. Проходящая мимо полицейского управления баба в белом платочке и с пустой ивовой корзиной в руках вздрогнула и на ходу перекрестилась, затем ускорила шаг. Так люди делают, когда проходят мимо какого-то неприятного или опасного места. – Чёрт, не надо было пускать к себе этого Сиволапова! Я так и знал, чувствовал, что это добром не кончится! – запричитал пристав.

– Охотно вам верю, что вы ни в чём не виноваты, однако к делу это не приложишь. Итак, где вы были… – Чиновник особых поручений полез в карман пиджака и вынул небольшую книжицу, раскрыл её, а потом назвал день, когда убили Сиволапова. – Мне нужно место и, главное, имена людей, которые это смогут подтвердить.

– В это время я был… – Пристав напряг лоб, кожа на нём покраснела. – Я был весь вечер и всю ночь дома, а утром отправился на службу.

– Кто это может подтвердить? Назовите имена.

– Не могу.

– Почему?

– Я живу один, и, стало быть, никто не сможет подтвердить.

– Но у вас ведь есть прислуга!

– Нет.

– А кто вам готовит обеды? – На лице чиновника особых поручений отобразилось искреннее удивление.

– Никто, я сам готовлю, если у меня на то есть время. А обычно питаюсь чем придётся, вроде нищего…

– Значит, никто не может подтвердить, что вы в тот вечер и в ту ночь были дома?

– Никто!

– А на службе?

– Самое смешное, – пристав глупо улыбнулся, – что в тот день и днём раньше я не был на службе…

– Почему? – Губы чиновника особых поручений тронула холодная улыбка.

– Я болел!

– Тогда у вас точно есть свидетель, который может подтвердить, что вы были дома. Это доктор! – изображая радость, проговорил Меркурий.

Он это говорил, сам того не понимая, как далёк от уездной жизни.

– Я не приглашал доктора!

– Почему?

– Да у нас это не принято. Если кто-то заболеет, просто полежит, а когда отпустит, встаёт и идёт на службу…

– Сколько дней вы болели? – В голосе Меркурия появились твёрдые, требовательные нотки.

– Три… или четыре.

– Да, господин пристав, это всё не в вашу пользу! Вы, по удивительному стечению обстоятельств, болели как раз в то время, когда погиб Сиволапов и когда наш агент видел мужчину, похожего на вас, в коридоре дома, где жил городовой. Получается… очень нехорошо получается. В Татаяре вас или кого-то похожего на вас видели, а в Сомовске – не видели ни вас, ни даже человека, на вас похожего. Что это означает?

– Не знаю!

– А должны. Это означает, что вы стоите первым в списке подозреваемых в убийстве городового Никодима Сиволапова.

– Но ведь я никого не убивал! – воскликнул Коломятов и воздел руки к небу, точно призывая в свидетели Бога. Но свидетелей у него не было, небо молчало, улица была пустынна, только в ограде дома напротив возилась по хозяйству какая-то простоволосая женщина. Которой, судя по всему, не было никакого дела до бед станового пристава.