Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 65 – Лев Брусилов

– Что, например? – спросил Кочкин.

– Письма! Четыре письма, которые ты оставил в кармане городового! Куда они делись?

– Верно! – Чиновник особых поручений пригладил волосы ладонью.

– Мы можем предположить два варианта, – продолжал фон Шпинне. – Коломятов с самого начала решает убить Сиволапова, потому что не хочет ни с кем делиться, и второй – эта мысль приходит ему уже здесь, в Татаяре…

– А какая разница?

– Существенная. Если Коломятов пришёл к мысли убить городового уже в Татаяре, то это означает – Сиволапов сделал то, чего делать не следовало, или допустил какую-то ошибку. Какую? Пока сказать не можем. Однако я уверен в одном: гость из Сомовска не просто болтается по улицам и посещает странные, на наш взгляд, места, – он, скорее всего, ведёт собственное расследование!

Было доподлинно установлено, что женщина, поселившаяся на улице Аграфены Купальницы, не кто иной, как становой пристав Коломятов. Агенты подсмотрели в окно, когда он переодевался. Разгуливал Коломятов по городу только в женском платье. Следили за ним издали. Начальник сыскной запретил агентам подходить близко, сказал, что лучше пристава упустить, чем потерять окончательно, а это произойдёт, если он почувствует слежку.

– Может, он её уже почувствовал? – спросил Кочкин.

– Не хотелось бы. Однако человек, который два раза сменил место жительства и в голову которому пришла мысль переодеться в женское платье, конечно же, что-то подозревает. Но почему мы решили, что он опасается сыскной полиции?

– А кого? – удивился Кочкин. – Общую полицию?

– Ты ещё корпус жандармов сюда приплети! Какая общая полиция? Коломятов должен опасаться тех людей, которые отправили Пядникова на тот свет, и он, похоже, именно их и опасается. Мне даже кажется, пристав и Сиволапова убил, чтобы обрубить все концы. Ведь городовой – это единственная ниточка, связывающая его с этим делом. Шантаж – занятие опасное. Тот, кто за это берётся, очень сильно рискует, и не здоровьем, а жизнью. Если бы Коломятов чувствовал опасность с нашей стороны, поверь мне, его бы уже давным-давно не было в Татаяре.

– Если дело не в полиции, как вы говорите, тогда мне не совсем понятно, почему Коломятов прячется? Ведь о нём, кроме нас, никто ничего не знает, – спросил Кочкин.

– Пока! Это он ещё не начал вымогать деньги… Тут ведь путей немного. Если, к примеру, убийца получит письмо с требованием выкупа, он сразу же догадается, что кто-то ночью подсматривал в окно, это ведь единственная возможность всё увидеть. Слухи о том, что некто Тимофей Зрякин шлялся мимо салона и якобы глядел в окно, более того, видел там привидение, уже ходят по городу. Убийце будет несложно найти Зрякина, от мелочного торговца ниточка потянется к Сиволапову… Мы же тоже так к нему пришли.

– Да, похоже, вы правы! – кивнул Кочкин.

– А Коломятов не дурак, он ведь, и я в этом полностью уверен, обо всём расспросил Сиволапова – о Зрякине тоже.

– Почему же в таком случае он убил Сиволапова, а не лавочника?

– Трудно сказать, может, решил, что так будет лучше. Меня в этом Коломятове другое удивляет!

– Что?

– Переодеться женщиной и так вести свои дела. Это довольно ловко! Согласен?

– Да, ловко! – кивнул из своего угла Кочкин.

– Тогда скажи, среди наших агентов найдутся такие, как Коломятов?