Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 60 – Лев Брусилов

Начальник сыскной и Кочкин замолчали и с удивлением уставились на агента, глаза которого затуманились, а на губах играла умалишённая улыбка.

– Квартирная хозяйка моя упросила, это её племянник, он сирота. Говорит, может быть, возьмёте его на службу? Парень смышлёный, подвижный, пригодится вам… – проговорил после паузы Меркурий.

– Вот и пригодился! – с досадой в голосе проговорил Фома Фомич и в отчаянии махнул рукой. – Я ведь не против того, что кто-то приведёт на службу родственника или знакомого, я не вижу в том ничего дурного, это даже хорошо! Такие люди сплочённее и оказывают друг другу поддержку, но они должны быть с головой. Нам здесь нужны те, кто будет находить и ловить преступников. Люди, из которых получатся настоящие сыщики, а не эти… – Взгляд начальника сыскной остановился на Демидове. Фома Фомич снова удивился улыбке агента, и возвращая того в жестокую и несправедливую реальность, бросил зло: – А ты чего здесь сидишь? Уйди с глаз моих! – И указал пальцем на дверь.

Демидов поспешил убраться. Сделал это не очень ловко, но от него никто никакой ловкости и не ожидал, пусть уж так…

– Вы его уволите со службы? – негромко поинтересовался Кочкин после того, как агент, шаркая башмаками, покинул кабинет. Чиновника особых поручений сейчас заботила не судьба Демидова, а его собственные отношения с квартирной хозяйкой, вернее её младшей сестрой, бабой крепкой и ещё вполне съедобной. Когда в минуты досуга Меркурий клал руку на её выдающиеся части тела, у него поднималось настроение, и даже газовый рожок в комнате начинал гореть ярче, игривее. Похоже, теперь рожок будет пылать не так ослепительно. Кочкин скис. Но начальник сыскной, сам того не ведая, взбодрил его, проговорив успокоительно:

– Зачем? Пусть работает, но мы его переведём в другое место. Например, на конюшню. Его, кстати, с самого начала надо было туда определить…

– Да кто же знал…

– Ты знал, – фугасным снарядом взорвался фон Шпинне, – просто перед квартирной хозяйкой решил отличиться. Шуры-муры у тебя с ней, наверное… – Заглядывал в глаза Кочкина, как в волшебное зеркало, и всё там видел.

– Да какие шуры-муры, старая она для этого.

– Значит, где-то поблизости есть молодая! Я прав?

– Правы, – не стал отпираться чиновник особых поручений, – но вы меня уж простите, есть такой грех…

– Про грех надо вспоминать время от времени, а про службу надо помнить всегда! – назидательно сказал фон Шпинне. – Делу время, то есть нашей с тобой службе, а потехе – греху – час! Хорошо! Что-то мы с тобой не о том говорим. Оставим это, вернёмся к Коломятову. Он в половине пятого утра, в дежурство Демидова, протеже твоего, – не удержался полковник, – вышел из дома Якушевой и пропал. Всё это произошло на глазах агента. Ты спросишь, как Коломятову удалось уйти незамеченным? Я тебе скажу: он переоделся в женское платье! И ведь Демидов обратил на него внимание – походка показалась ему знакомой. Он также определил, что она высокого для женщины роста и, кстати, замерил рост очень интересным способом, не буду утверждать, но, может быть, в будущем из него всё же выйдет толковый агент, а пока рано, пусть коням хвосты в косы заплетает. В общем, ушёл от нас Коломятов, и где теперь его искать, ума не приложу!

– Да, дело усложняется, – кивнул Кочкин. – Он ведь теперь в этом платье может и дальше по улицам разгуливать…