Онлайн книга «След механической обезьяны»
|
– Ну а не захочу и не женюсь! После того Кочкин так и не женился. У него были женщины, любил к солдаткам захаживать, потискать там или еще чего… Но жениться, нет уж – увольте! Намекали, мол, негоже, Меркурий Фролыч, так ходить, надо как-то к одному берегу прибиваться… А он: ну негоже так негоже, больше не ходил. А они на улице встречают, что не заходите? И вот пойми ты их, то неча ходить, то чего не заходите? Женщина вообще существо странное, никакой логики… Кочкин давно заметил, что как только оставался один, то почти всегда вспоминал про свою женитьбу. Нельзя сказать, что то был какой-то самый счастливый миг в его жизни, но было в этом что-то, отчего в носу начинало чесаться, а на глаза набегали слезы. Меркурий потому и любил вот такие моменты, когда нужно было где-то сидеть и ждать, и чтобы непременно одному, нравилось ему одиночество. Чиновник особых поручений оторвался от воспоминаний, осторожно перекатился на другой бок, вынул из кармана часы. Придерживая крышку пальцами, открыл без щелчка. Половина одиннадцатого утра, сейчас должна прийти, как записано в бумаге, Руфина Яковлевна. Однако кабинет был пуст, но самое подозрительное – не было и Алтуфьева. Кочкин услышал, как хлопнула дверь, подумал: «Ну вот, наконец-то!» Однако это была дверь соседнего кабинета. Встав на балку и хватаясь руками за неструганые стропила, Меркурий прошел к тому месту, где раздался хлопок. В соседнем кабинете кто-то был, донеслись голоса, но расслышать их Кочкин не мог. Пришлось лечь на балку и, приложив ухо к глинобитному полу чердака, постараться разобрать – кто говорит. В кабинете, как он понял по голосам, были двое – мужчина и женщина, а вот кто, Кочкин понять не мог, говорили приглушенно. Потом до уха донеслось, как женщина назвала мужчину по имени: «Яков Семенович!» – Черт! Да ведь это же Алтуфьев! – подавляя желание закричать, сипло прошептал Кочкин. Но почему он в соседнем кабинете? А женщина – это, наверное, та самая Руфина Яковлевна. Неужели произошла ошибка, и он неправильно отмерил и не там просверлил отверстие? А может быть, Алтуфьев сменил кабинет? Меркурий не мог ответить на эти вопросы, да и понимал, что не время сейчас предаваться размышлениям, нужно как можно быстрее уходить, чтобы его здесь никто не застал. – Ну что, как там наша крыша, больше течь не будет? – спросил его внизу старый привратник. – Еще пару раз поднимусь, и все – не будет течь! – заверил старика Меркурий. – Ну, дай тебе бог здоровья! Кочкин вышел из здания окружного суда, отряхнулся от чердачной пыли, торопливо перебежал на другую сторону улицы и, не спрашивая извозчика, забрался в свободную пролетку. – Куды, куды! – закричал бородатый возница и замахнулся кнутовищем. – Туды! – зло ответил Кочкин и велел ехать на улицу Пехотного капитана. – Где сыскная знаешь? – А то как же! – отозвался кучер, он уже понял – лучше не спорить, больно вид у клиента серьезный, да еще к сыскной гнать велит. – Вот там и остановишь! Чиновник особых поручений был раздражен и огорчен. Неужели это его вина, и он не там, где следует, просверлил дыру? Все же делал по плану, шпагатом вымерял – чтобы не ошибиться… Вот как теперь показаться на глаза фон Шпинне? Он уже представил глумливый темно-зеленый взгляд начальника. Кочкин робел, но понимал, что робость делу не помощница, а скорее помеха. Можно, конечно, и соврать, сказать, что ни о чем таком Алтуфьев с Руфиной не говорили… Нет, никогда раньше Меркурий до вранья не опускался и теперь не станет, расскажет, как на самом деле получилось, не съедят же его, в конце концов, да и первый раз, что ли? Просто он не будет заострять внимание на ошибке, а предоставит высказать это предположение Фоме Фомичу. |