Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Ну так что с ним случилось? – в голосе Джотто появились настоятельные нотки. – Он умер. – Что? – Да-да, вы не ослышались. Марко, из которого вы хотели сделать хорошего приказчика, умер. – И как это произошло? – Лицо кондитера превратилось в маску. Одно из двух, либо он действительно близко к сердцу принял это известие, либо очень хорошо, качественно играл свою роль. – Ну, как произошло? Странная, я бы даже сказал загадочная, история. Следователь Алтуфьев убежден, что это самоубийство. Марко отравился, предположительно, вашим снадобьем, потому что пропавшая склянка обнаружена возле его тела. – Нет, этого не может быть! Я же говорил, что это не яд! – А как же дозировка? Вы, наверное, забыли свои слова о дозировке? – Нет, это средство, даже если его подмешать много, не действует быстро. Для того чтобы человек умер, нужно время, может быть, несколько дней… – Вы хотите сказать, что его отравили чем-то другим? – Всех отравили чем-то другим, – тихо проговорил Джотто. – И почему вы, господин полковник, решили, что это самоубийство? Может, его отравили? – О, да вам нужно не пончики выпекать, а служить в полиции, господин Джотто, – заметил с легкой иронией начальник сыскной. – А потому самоубийство, что Марко оставил после себя предсмертную записку, в которой признался в отравлении Скворчанского, кухарки и нищего на паперти Покровской церкви. Вы ведь знаете почерк вашего посыльного? – Да! – кивнул Джотто. – Значит, легко можете его опознать. Вот, взгляните! – Фома Фомич вынул из папки предсмертную записку. – Вам видно оттуда? – Да, я хорошо вижу! – Но я все-таки подойду. – Начальник сыскной вышел из-за стола и поднес записку Джотто, однако в руки отдавать не стал. – Итак, посмотрите внимательно и скажите: это писал Марко? Было не совсем понятно, для чего фон Шпинне понадобилось это опознание почерка. Он ведь и без того знал, что предсмертную записку Марко написал кто-то другой. Кондитер долго смотрел, потом поднял на Фому Фомича глаза, в которых тот заметил слезы, и утвердительно кивнул. – Что значит ваш кивок? – спросил начальник сыскной. – Да, это его почерк. – Вы уверены? – Уверен! – спокойно ответил Джотто, прямо и открыто глядя в глаза Фоме Фомичу. «А ведь я бы ему поверил, если бы точно не знал, что эту записку написал не посыльный. Ох и хитер же итальянский кондитер, ох и хитер!» – подумал начальник сыскной, а вслух сказал: – Ну, вот теперь все встало на свои места. А то я терялся в догадках: Марко написал, не Марко, но если вы говорите, что это его почерк, то теперь мои последние сомнения улетучились. Но для того чтобы ваше опознание имело юридическую силу, у меня к вам будет большая просьба: написать все это на бумаге. Подсаживайтесь сюда, к этому столику. Вот вам листок и ручка, пишите. – Как писать? – обмакивая перо в чернильницу, спросил Джотто. – Пишите: Я, Джузеппе Джотто, год рождения, подданство, подтверждаю, что предъявленная мне предсмертная записка, написанная на темно-бежевой бумаге, которая в нашей кондитерской, название кондитерской, используется для упаковки готовой продукции, действительно написана рукой моего посыльного Марко… у него есть фамилия? – Наверно, есть, но я, к сожалению, ее не знаю. – Хорошо, пишите: моего посыльного Марко… Написали? Теперь в двух словах набросайте его словесный портрет: рост, возраст, цвет волос, особые приметы, если есть. Понимаете меня? |