Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Согласен, – кивнул купец. – По-прежнему хочешь, чтобы я расследованием занялся, или пусть уж Яшка Алтуфьев ковыряется, горничную пытает да на нее всех собак вешает? – широко улыбнулся Фома Фомич, сверкая белыми ровными зубами. – Да, пусть уж, эта, Яков Семенович, пусть Яков Семенович! Ему виднее будет, может, и правда, что горничная отравила… Да, скорее всего, она, кто же еще? Вот так если рассудочно подумать – горничная, больше некому! – Ну, если у тебя все, то можешь идти, а я буду обед заканчивать. Глава 4 Новое отравление Несколько дней спустя Фома Фомич вышел из сыскной, сел в полицейскую пролетку и велел кучеру Касьяну, бородатому мужику исполинского размера, ехать на Прокловскую. – Знаешь кухмистерскую Кислицына? – Так точно, ваше высокоблагородие, знаю! – пробасил Касьян. – Вот туда и правь. Подвезешь меня, только остановишься не у самого входа, а чуть поодаль… ну, да ты в курсе. – Так точно, в курсе. Всю дорогу к Прокловской ехали молча, когда прибыли на место, Касьян остановил лошадь, как и было велено, – чуть поодаль, и, повернувшись к фон Шпинне, тихо сказал: – Вон дом серенький, в два этажа… – Вижу, – кивнул начальник сыскной, оглядывая улицу. – На первом – шесть окон с розовыми занавесками. Это и есть кухмистерская Кислицына… – А отчего вывески нет? – спросил фон Шпинне. – Дом угловой, она с другой стороны, там же и вход. Фома Фомич выбрался из пролетки и, глядя на кучера, сказал: – Жди меня здесь и не вздумай заняться извозом! Не смотри на меня невинными глазами, я все знаю. – Да было всего лишь один раз, и то знакомая попросила… – Было три раза, три! И это то, что я знаю. На самом деле их, может быть, и больше. – Три! – кивнул кучер. – Значит, было больше, если ты так быстро согласился. – Нет-нет, три раза! – убеждал кучер начальника сыскной, похлопывая себя по груди раскрытой огромной ладонью. – Вот как на духу… – Хорошо, пока оставим, но имей в виду: поймаю с поличным – сурово накажу. Глядя на этот разговор со стороны, можно было подумать – высокий, щегольски одетый господин в светло-серой пиджачной паре и соломенном канотье торгуется с извозчиком. Оставив пролетку и хмурого кучера, начальник сыскной не спеша направился к заведению купца Кислицына. Обогнув угол, оказался у входной двери. Тут же с Фомой Фомичом поравнялся неприметный человек в платье мастерового, замедлил шаг, едва заметно кивнул и пошел дальше. Это был полицейский агент, ведущий наружное наблюдение за кухмистерской. Таким способом он сообщил, что хозяин заведения на месте. Полковник приоткрыл дверь. Придержал, чтобы не звякнул колокольчик, и, переступив порог, оказался в просторном светлом зале, где приятно пахло свежей выпечкой. По правую руку располагался буфет с огромным брюхастым самоваром на кривых ногах. Влево уходил узкий, но длинный зал с десятком накрытых белыми скатертями столиков. В заведении было пусто, даже буфетчик куда-то отлучился. Фома Фомич подошел к витрине со сладостями. Провел по стеклу пальцем и остановил напротив пирамидки вафельных рожков. Поднял голову – не появился ли буфетчик, в заведении по-прежнему было пусто. Тогда начальник сыскной прокричал: – Эй, дядя, а у вас тут негодяи пирожные воруют! – Кто, где? – Из-за перегородки выбежал толстый буфетчик, а за ним вприпрыжку подвижный, точно на пружинах, половой. – Кто ворует? – крикнул испуганно буфетчик и быстрым взглядом окинул зал. Половой же кинулся к столикам и принялся, поднимая скатерти, заглядывать под них. |