Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– А с заслонкой, выходит, просчитались? – Может, просчитались, а может, – Фома Фомич задумался, – может, не знали о существовании печных заслонок. – Разве кто-то может не знать о печных заслонках? – удивился Кочкин. – Уверяю тебя, Меркуша, в жизни порой и не такое происходит! Извозчик показал – позавчера приблизительно в два часа пополудни сюда, на Торфяную улицу, он привез женщину в черном платье и с большим букетом белых бумажных цветов… Итак, предположим, эта женщина приехала к Агафонову. Да, очень интересный момент: если мы исходим из утверждения, что она приехала к Агафонову, то должны предположить – она и раньше его посещала… – Почему вы так решили? – Все очень просто. Во-первых, она точно указала извозчику, куда ее везти и где именно высадить. А во-вторых, мы опросили почти всех жильцов, и никто ничего не сказал о женщине в черном, с белым букетом. Одно из двух: или женщины не было вовсе, но извозчик утверждает, что она была, и у нас пока нет причин ему не верить. Либо незнакомка осталась незамеченной потому, что ни у кого не расспрашивала, где комната Агафонова. Почему? Знала, где он живет. Значит, была здесь раньше! Но это всего лишь предположение. Итак, я продолжаю свою мысль. Она поднялась по лестнице, вошла в комнату Агафонова, убила его, а бумажный букет сожгла в печи… – Нет, нет, Фома Фомич, вы ведь только что сказали, в печи последнее время никто ничего не сжигал. Как же незнакомка могла в ней сжечь бумажный букет? – Не могла, но как старалась, чтобы мы поверили. Свежий пепел, недогоревший цветок, проволочные каркасы – неплохая инсценировка. Над признать, женщина в черном не дура! Не совсем понятно, с какой целью все это было устроено? Но вопрос сейчас в другом: как могла такая неглупая женщина забыть о печной заслонке? Ведь это так естественно: открыл заслонку, затопил печь! Естественно… для человека, занимающегося топкой, или для того, кто вынужден сам топить. – Вы хотите сказать, что женщина в черном не знала, как топить печь? – спросил Кочкин. – Ну, не совсем так. Как топят печи, она, конечно, знала, но боюсь, что никогда этого не делала. – Белая косточка! – вырвалось у Кочкина. – Что это означает, «белая косточка»? – спросил фон Шпинне. – Ну, я имел в виду, из дворян! – Что же это ты меня не называешь белой косточкой, я ведь тоже из дворян? – нахмурился Фома Фомич. Кочкин замялся. – Ну да ладно! – махнул рукой начальник сыскной. – В конце концов, в этом нет ничего обидного. Хотя звучит довольно контрастно: женщина в черном – белая косточка. Боюсь, ты прав, она из дворян. Однако есть еще одна странность. Кучер показал, что в дом незнакомка вошла, держа в руках букет. Так? В этой печи мы нашли пепел предположительно от этого букета. Если она не могла сжечь его здесь, то возникает законный вопрос: где она его сожгла? В какой печи и почему там у нее не возникло никаких проблем с печной заслонкой? – Может быть, у нее в этом доме есть сообщник? – предположил Кочкин. Фон Шпинне не успел ничего сказать, потому что новый жилец, до того мирно спавший, вдруг заворочался, но вскоре развернулся на другой бок и снова затих. Сыщики продолжили осмотр комнаты. Были обшарены все углы, развернуты все попавшиеся в руки свертки, вывернуты все карманы оставшейся от Агафонова скудной одежонки. Отодвинута от стен вся имеющаяся в комнате мебель, даже кровать с новым жильцом. Но кроме сора, грязи, пыли, дохлых тараканов и целого вороха засохших художественных кистей ничего не нашли. |