Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Это значит, что время нападения Савотеева на его превосходительство было спланировано Щеколдаевым? – Да. Когда унтер-офицер искал в карете трость, а затем менял на ней набалдашники, он знал, что в это время Савотеев где-то рядом, и ждал наиболее подходящего момента, чтобы выбраться из экипажа и нанести нападавшему удар. Если бы у него все получилось и он убил бы Савотеева, это не вызвало бы никаких подозрений. Более того, Щеколдаева, вне всяких сомнений, назвали бы героем. Также не могу не сказать о том, что, по всей видимости, в планы унтер-офицера входила еще одна подмена… – Какая? – Ложки! Возможно, он собирался обычную, ту, которая находилась в руках Савотеева, заменить на острую ложку мастера Усова. Ну, вы наверняка слышали о ней. Откуда она взялась и кто ее изготовил, неизвестно. Подозреваю, что это та самая ложка из деревни Костры. – Но как она оказалась у Щеколдаева? – спросила графиня. – Очевидно, досталась ему по наследству от отца, помещика Дубова, – рассмеялся фон Шпинне. – Но это всего лишь догадки. Итак, план не сработал, или, скажем, сработал, но лишь наполовину, а это не могло удовлетворить нашего «героя». Судите сами, Савотеев жив и здоров, ему ничего не угрожает. Губернатор к нападению отнесся не очень серьезно. Поэтому был придуман и разыгран спектакль во время благотворительного обеда в ночлежке. Все получилось эффектно с отрезанным языком, с острой ложкой. На это просто не могли не обратить внимания, и, конечно же, обратили. – Но ведь это же не мог быть сам Щеколдаев… – Верно, это не мог быть унтер-офицер. Это был его, скажем так, недобровольный помощник… – Как вас понимать? – Я вам уже говорил, что Щеколдаев служил надзирателем на Загорской каторге. Там помог одному преступнику, осужденному пожизненно, освободиться под другим именем. И так судьбе было угодно, что они встретились здесь, в Татаяре. Не знаю, каким образом, впрочем, об этом нетрудно догадаться, унтер-офицер заставил этого беглого каторжника принять участие в своем злодейском предприятии. Это он, каторжник, разыграл комедию с отрезанием языка во время благотворительного обеда на Семеновском увале и также пытался запутать следствие, рассказывая о женщине в черном… – Женщине в черном? – несколько сдавленно переспросила Елена Павловна. – Да. В этом деле был еще один персонаж – женщина в черном, и было совсем непонятно, кто это? Я склонялся, что под вуалью прячется Савотеева Ефросинья Карловна, но потом стал подозревать вас, уважаемая Елена Павловна… – Меня? – возмущенно вскрикнула графиня. – А что вас удивляет? У нас были веские основания так считать: ваши перчатки, ваши духи, даже перстень с рубином, ограненным басской розой. Все сходилось. Но замечу, в наших подозрениях виноваты вы сами. – Я? – Именно вы. – Но тогда объясните мне мою вину. – Хорошо, слушайте. Мне известно о вашей внебрачной связи… – Что? – вскрикнула Елена Павловна и вскочила со стула. – О какой внебрачной связи вы говорите? Я не потерплю подобного обращения… – Да полно вам, графиня. Не стоит ломать комедию. Я обо всем знаю, профессия такая. Но замечу, давать нравственную оценку не буду, потому как не мое это дело, мое дело – просто знать. Итак, продолжу, а вы присаживайтесь, присаживайтесь. То, Елена Павловна, что вы практиковали, известно с давних времен. Я имею в виду переодевание. Например, «Барышня-крестьянка» у Пушкина. Возможно, эта повесть великого поэта и натолкнула вас на идею переодеться горничной, а вашу горничную переодеть собой. Отправить ее на кладбище к могилке первого мужа, а самой на это время получить полную и никем не ограниченную свободу. Придумано, конечно, хитро. Однако вы даже в голову взять не могли, что ваша горничная воспользуется всем этим в своих личных целях, я бы даже сказал – в преступных целях. Хотя я теперь начинаю понимать, идею с переодеванием вы прочли не у Пушкина, вам ее подсказала горничная, ведь так? |