Книга Посредник, страница 98 – Женя Гравис

Мадам Сима снова замолчала, и Митя не прерывал эту паузу, полагая, что страшная развязка уже близка.

– Я не убила его напрямую, нет, – продолжила магесса после минутной тишины. – Случился спонтанный выброс силы, но я смогла ее удержать и направить в сторону от супруга. Он лишь мельком увидел… изнанку. Небытие. Простите, мне сложно объяснить неодаренному.

– Это то, что некоторые называют адом?

– Да, если вам так понятнее. Он увидел немногое, но этого хватило, чтобы сердце не выдержало. Муж сумел даже дойти до своего кабинета и выпить саке, прежде чем умер. Доктор констатировал, что господина Сима хватил удар от горя. Слуга, Нобуо, подтвердил, что так все и было, не вдаваясь в подробности. Он же и остался со мной, пока я месяц лежала в постели, не в силах пошевелиться. За это время семья мужа приняла его наследство. Меня отстранили от дома, от рода и выдали небольшую «прощальную долю». Тут и пригодился бабушкин подарок.

– Это… чудовищно. То, через что вы прошли.

– Я выдержала это испытание и вышла из него другим человеком. Была послушная супруга «ада-ко», а стала «курой мибодзин» – черной вдовой, никогда не показывающей лица. Это неплохой статус. По крайней мере, лучший, чем у бесправной жены. Я выжила лишь благодаря своему дару и бабушкиным деньгам. И даже стала известной. И не только в Японии.

– Почему вы вернулись?

– По семейным делам. Пять лет назад в пожаре погибли родители. Полагаю, к этому был как-то причастен мой брат. Он тоже был там, но остался жив, лишь немного обгорел и… повредился рассудком. Супруг тогда не отпустил меня в Россию на похороны. Сказал, что теперь он – моя семья, и нет смысла скорбеть о прошлой жизни. Бабушка написала мне о произошедшем, о том, что брат определен в дом для умалишенных. Втайне от мужа я иногда передавала деньги на его содержание. Но писать ему было бесполезно. Он не отвечал. А месяц назад, в марте, бабушка сообщила, что брат скончался и оставил для меня какие-то бумаги. Я быстро собралась и приехала.

– Что за бумаги?

– Простите… Это личное. Оно не имеет отношения к вашему делу.

– Это я сам решу. Какая больница?

– Алексеевская.

– Где вы узнали о смерти Дарьи Васильевны?

– В гостинице, в «Метрополе». Петя позвонил мне.

– Тот самый Петя, которого вы подозреваете в ее убийстве?

– Я зря это сказала, Дмитрий Александрович. Вы загнали меня в угол своим внезапным вопросом, и я оговорила Петра, не подумав. Он хороший человек, у него не было мотива.

– А у вас?

– Ни малейшего. Только благодаря бабушкиным деньгам я смогла выжить. У меня не было причин желать ей зла.

– Она ведь могла помочь вам тогда, разве нет? Вступиться, надавить, отправить вас в Европу, а не в постылое замужество?

– Вы хорошо ее знали, Дмитрий Александрович?

– Не очень. Встречался несколько раз.

– Вам не показалось, что она догадывается о некоторых трагических событиях наперед, но предпочитает не вмешиваться?

У Мити перед глазами сразу же возникла прошлогодняя сцена в театральном буфете. Определенно, у старушки Зубатовой были какие-то сведения о Визионере или его жертвах, но она предпочла оставить знания при себе, делая лишь пространные намеки.

– Она всегда поступала так, как считала нужным, – прочитала магесса ответ по Митиному лицу. – Я не виню ее за это. Я не стала бы той, кто я есть. Может, моя жизнь была бы счастливее, сложись все иначе. Но я не жалею и не держу на нее обиды.