Онлайн книга «Посредник»
|
«Не по своей воле», – это Митя, конечно, ловко выкрутился. Начинает понимать тонкости политеса. Зубатова лишь с виду маленькая и хрупкая, а силы воли в ней… было с избытком. Да и физической тоже. Соня вспомнила, как Дарья Васильевна рявкнула на водителя и рванула на себя дверь автомобиля, когда они вместе спасались в прошлом году из театра, где случилась массовая драка. Нет, заставить эту женщину сделать что-то не по своей воле, даже умереть, – это надо было постараться. Митя в очередной раз довольно изящно вывернулся между двух «скал»: – Надеюсь, вы простите меня, Анна Петровна, я не могу разглашать всех деталей дела… Скажу лишь, что смерть мадам Зубатовой была быстрой и относительно безболезненной. Соне показалось, что в глазах матери промелькнуло разочарование. – Ах, ну кому же могло прийти в голову желать смерти нашей Дарье Васильевне? – Сложно сказать. Обстоятельства пока неясны. Корысть, личная неприязнь, фатальная случайность… Любой мотив может оказаться подходящим. – В собственном доме, какой ужас. В центре Москвы. Как можно после такого чувствовать себя в безопасности? – Мы усилили ночные патрули… – Ах, оставьте, Дмитрий. Это все пустая трата времени и городского бюджета. Может, решетки? Говорят, в столице стали ставить решетки на первых этажах. Но они так уродуют фасад. И что же – жить за оградой? Как в тюрьме? Мама разбила серебряной ложкой карамельную корочку на крем-брюле и задумчиво принялась перемешивать содержимое. – Так жаль Дарью Васильевну. Она мне нравилась. – Соня наконец справилась со слезами и тоже решила поддержать беседу. – Мне тоже, – согласился Митя. – Очень… своеобразная была старушка. Но с чувством юмора. – Мама́, надо будет, наверное, цветы заказать. – Точно, цветы, – оживилась Анна Петровна. – Может быть, ирисы? У них такой мрачноватый фиолетовый оттенок, будет сентиментально и в меру трагично. Или астры? Надо посоветоваться с Ангелиной Фальц-Фейн. Я так давно не была на похоронах. Интересно, какой траур нынче носят? Анна Петровна погрузилась в еле слышный разговор сама с собой, а Соня в который раз удивилась умению матери мгновенно переводить риторические размышления в совершенно бытовую плоскость. Что ж, каждый воспринимает печальные новости по-своему. Если маме удобнее переживать скорбь, выбирая венки и траурный наряд, – пусть так. В прихожей, наедине, надев поданное пальто, Соня наконец обхватила Митю руками и уткнулась ему в шею. Вздохнула. Он крепко ее обнял. – Сильно расстроилась? – Угу, – глухо прошептала Соня. – Поцелуй меня. И он поцеловал. И еще раз. И еще. До тех пор, пока горничная, нарочито громко покашляв, не прокричала издалека: «Не волнуйтесь, Анна Петровна, я за Сонечкой и кавалером закрою!» – Пойдем. – Соня потянула сыщика на улицу и уже там решительно потребовала: – А теперь расскажи нормально и подробно, что там случи-лось. И Митя рассказал. Подробно и обстоятельно, насколько мог. – Значит, ему или ей был нужен перстень, – подытожила Соня, когда Дмитрий закончил повествование. – Выходит, что так. Больше ничего не украдено. Он и сам по себе ценен, ты видела, какого размера в нем был рубин. Но подозреваю, что кольцо… – …было артефактом, – закончили они хором. Приметный зубатовский перстень с большим рубином был своего рода легендой. Старушка не снимала его никогда, оттого слухи о магическом происхождении кольца вокруг его владелицы бурлили постоянно. |