Книга Посредник, страница 60 – Женя Гравис

– Здравствуйте, Петр Алексеевич, – поприветствовал владельца похоронного дома Самарин.

Хауд, казалось, не обратил на это внимания.

– Синий или красный? Что же выбрать? – обернулся он к сыщику.

Скорбные складки на лбу придавали лицу Петра Алексеевича страдальческое выражение. Не иначе, выбор был мучительным и продолжался уже не один час.

Митя пожал плечами:

– На мой взгляд, оба… пристойны.

– К дубу лучше подходит синий. С другой стороны, красный часто символизирует власть. А покойный был важной шишкой. Значит, все-таки красный? Надо спросить у Клары.

– Она здесь?

– В кабинете. Разговаривает с клиенткой. А вы хотели с ней побеседовать?

– Не уверен, что хотел бы. Кажется, она была не очень рада тому, как Дарья Васильевна распорядилась кольцом.

– Холерический темперамент. – Хауд прищурился, поменял венки местами и снова принял задумчивую позу. – Клара не выносит внезапных перемен в привычном порядке вещей. Сначала чувствительно реагирует, а уже потом обдумывает.

– А вы как восприняли эту новость?

– Я был удивлен, – ответил Петр Алексеевич тоном, в котором не было ни капли удивления.

– Будете оспаривать?

– Бабушке, конечно, было виднее, но супруга настаивает. Дети… Знаете, это такая ответственность, такие расходы…

– Вы можете продать новый виноградник в Магараче и винную лавку.

Хауд посмотрел на сыщика взглядом побитого спаниеля.

– Каждому человеку надобно отдохновение от суеты. Особенно на склоне лет.

Петр Алексеевич горестно обвел глазами залу и задержался на одном из выставочных образцов – с пышным золотым декором, фигурными бронзовыми ручками и бордовой бархатной обивкой. Глубоко вздохнул.

«Модель “Последняя отрада”. Гвоздь сезона», – прочитал сыщик на табличке под гробом.

– Кстати, о детях, – заметил Митя. – Видел их во дворе. Они играют в погребение. Довольно странное занятие, на мой взгляд.

– Расти они при свадебном салоне, целыми днями изображали бы венчание, – меланхолично ответил Хауд. – Конечно, детей интересует тема смерти. Но, по крайней мере, они не испытывают перед ней ужаса.

Владелец похоронного бюро снова поменял венки и глубоко задумался.

Синий или красный? Кажется, этот насущный вопрос вытеснил из головы Хауда все остальные мысли.

– Как думаете, Петр Алексеевич, кто мог желать смерти вашей бабушке?

– Смерти никто не желает, – отстраненно ответил Хауд. – Она сама приходит в наиболее неподходящий момент. Этот убийца – не из наших. Не из семьи.

– Почему так думаете?

– Почему? – Хауд снова бросил тоскливый взгляд на «Последнюю отраду». – Почерк не тот. Мы же гипотетически рассуждаем, так ведь?

– Абсолютно.

– Вот взять, к примеру, мою супругу Клару. Она бы… – Петр Алексеевич поправил ленту на венке. – Она бы сделала это при скоплении народу, каким-нибудь крайне экспрессивным способом. И потом бежала бы по улицам, вопя и вырывая на себе волосы… Красочно, эмоционально. Убийство без толпы свидетелей – не ее способ.

– Хорошо, исключим вашу супругу. Как насчет мадам Симы? Или ее слуги?

– О, Восток – это империя ядов. Это было бы что-то изысканное. Аконит, например, грибы или ядовитая рыба фугу. Говорят, ее печень убивает на месте. Аделаида бы обставила смерть красиво, со вкусом.

– Отец Иларион? Как полагаете, способен? Гипотетически?

– Вполне, – кивнул Хауд. – Чисто умозрительно я бы представил его душащим жертву. Долго, мучительно, с некоторой страстью даже. И, разумеется, с гневной проповедью в процессе.