Книга Посредник, страница 44 – Женя Гравис

– Прошу вас. – Озеров примирительно выставил ладони. – Давайте позволим всем высказаться, без комментариев.

– Я бы хотел управлять людьми. – Кобахидзе вальяжно откинулся на спинку стула. – Чтобы меня слушались.

– И уважали, – добавил Щепин-Ростовский. – Это что за питье?

Подошедший официант водрузил посередине стола большой чайник и тарелку с пирожными, ловко расставил чашки.

– Я взял на себя смелость заказать всем чаю, – пояснил преподаватель. – Но если вы предпочитаете другие напитки…

– Человек! Мне кофию принеси! – распорядился Щепин-Ростовский.

– И мне! Двойную порцию! – добавил Кобахидзе.

– Кто-то еще желает высказаться о своих мотивах?

– Я… это… в словах не силен, – пробасил гребец Ильинский. – Хочу научиться. А то все только на мышцы смотрят. Думают, я бестолковый. А я стихи люблю. Между прочим. Пушкина вот.

– А меня никто не замечает, – тихо сказал Фролкин. – Я хочу, если можно, набраться уверенности. Чтобы хоть что-то значить. Чтобы меня слышали.

По затянувшейся после этого паузе Соня поняла, что единственная до сих пор не высказалась, и спохватилась:

– А я… Вы знаете, у меня нет проблем с общением. Я просто за компанию пришла. С Лизой.

– Прекрасно, – подвел итог Озеров. – Мне нравится, что у вас разные цели. Тем интереснее. Дискуссионный кружок – это место, где мы с вами можем обсудить любые вопросы. Острые, провокационные, вызывающие. Моя задача – научить вас вести дискуссии на любые темы. В дальнейшем вы сможете выбирать направление сами, но первую тему предложу я, с вашего позволения. Итак, Российская империя настоящего времени. Нравится ли вам, молодому поколению, жить в нашей стране и почему?

Лиза сверкнула глазами и выпрямила спину, отчего кружева на груди кокетливо встопорщились:

– Могислав Юрьевич, прежде всего, благодарю вас за прекрасный выбор темы…

Соня тихо вздохнула и потянулась за пирожным. Надо же как-то компенсировать нахождение в такой странной компании.

Вымышленный попугай саркастически закатил глаза.

Только крайнее душевное волнение могло заставить Митю вначале действовать, а затем думать.

Что ж, причина на этот раз была уважительная.

Осознавать произошедшее он начал через несколько дворов и закоулков, лавируя между какими-то ящиками и ведрами и ловко отмахиваясь от развешенных влажных простыней. Лазарь Платонович бежал впереди – легко и быстро, как спортсмен, лихо перепрыгивая через препятствия.

И лишь через несколько минут Митю постигла запоздалая мысль: «А куда и зачем мы бежим?»И вторая, не менее очевидная: «А ведь это удобный способ разделаться с неожиданным наследником».

В московских дворах посреди дня было тихо и пусто.

Словно подтверждая Митину догадку, Зубатов на бегу потянулся рукой за пазуху, и сыщик незаметно повторил его движение, проверяя револьвер. Лазарь Платонович, не сбавляя темпа, вытащил кулак с… зажатыми в нем часами на золотой цепочке, откинул крышку.

– Минута до открытия! Как раз успеваем, тут за углом, недалеко уже!

Что там за углом, Самарин спросить не успел, потому что Зубатов уже повернул за этот самый угол и затарабанил кулаками в солидную дверь с табличкой «Закрыто».

Подошедший изнутри мужичок открыл и впустил их внутрь. Митя успел лишь заметить вывеску над входом: трактир «Подкова и плуг».