Книга Посредник, страница 15 – Женя Гравис

– Я тоже был изумлен не меньше твоего. Проверили. Знак настоящий. Такое не подделывают. И уж тем более не благообразная старушка, которой, если верить метрикам, было сто два года.

– Черт возьми, – пробормотал Митя. – Это все усложняет.

На руке старухи Зубатовой чернел знак, который Дмитрий с детства видел сотни раз – в церковных книгах и летописях, на изображениях Диоса и его учеников. Знак, который есть практически на каждом надгробии в Империи, кроме разве что захоронений восточных иноверцев.

Учителя в школе объясняли Мите, что знак этот – как бы вывернутый наизнанку восьмигранник Диоса, «ибо небытие есть антипод жизненной гармонии, заключенной в октаэдрум». По другой версии, обозначал он песочные часы – символ неумолимого течения времени, того, что каждому живому существу отмерен свой срок. По третьей – символизировал восьмую и последнюю из стихий.

Для Дмитрия же, когда он начал изучать в Университете продвинутую математику, знак этот сразу превратился в аллегорию бесконечности – символ непрерывного потока, который не имеет финальной и начальной точек, а лишь, видоизменяясь где-то на другой стороне, возвращается к прежней форме.

Бог Диос, как известно, на исходе земного бытия одарил восьмерых своих учеников дарами – по числу магических стихий. Ти́фии досталась сила Воды, Метеору – Огня, Га́йе – Земли, Си́веру – Воздуха. Аше́ра получила дар Жизни, Алдо́на – Любви, Ти́рус – Мудрости. Последний же, О́рхус, обрел дар Смерти.

Все ныне живущие маги – потомки восьми учеников. Каждый одаренный при рождении отмечен знаком своей стихии в виде магического символа на запястье.

И вот теперь Митя увидел знакомое изображение там, где совершенно не ожидал его встретить.

«Она была, скажем так, довольно близка мне»,– вспомнил он сказанные тьмой слова.

Куда уж ближе.

По всему выходило, что убитая Зубатова при жизни была магессой Смерти. И знак на запястье в виде перевернутых песочных часов явственно об этом извещал.

* * *

– Совещание. Через пять минут, – Самарин коротко скомандовал сотрудникам, проходя через общую комнату в свой кабинет.

Надо было собраться с мыслями и подумать, как повести расследование дальше. Тот факт, что Дарья Васильевна Зубатова оказалась магессой Смерти, открывал дело с новой стороны. По крайней мере, интерес тьмы (да назови ее уже настоящим именем!) к этому происшествию стал очевиден – у изначальных стихий особенные отношениями с носителями их силы.

С другой стороны, это накладывало свои трудности. Знал ли убийца о даре Зубатовой? Почему она не оказала сопротивления? Не был ли сам душегуб одаренным? Вопросы, вопросы, на которые пока нет ответа.

Сотрудники между тем подтянулись и рассаживались перед столом. Рыжий и взлохмаченный Михаил Афремов пытался оттереть грязной тряпкой пальцы от въевшихся химических реагентов. Педант Лев Вишневский в безупречно отглаженном костюме смотрел на это с неодобрением. Как и на Семена Горбунова, который, развалившись в кресле, стряхивал с густых усов и мундира хлебные крошки и кошачью шерсть.

Источник шерсти и пятый сотрудник Убойного отдела – сержант Карась – совещание проигнорировал.

Митя молча оглядел подчиненных, постукивая пальцами по столешнице.

– Ты не в духе сегодня, что ли? Случилось чего? – Горбунов первым нарушил паузу.