Книга Сердце шторма, страница 302 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

Ох, как могла бы разозлить императора эта фраза в свое время. Какой накал страстей вызвать, какое чувство вины. Но нынешняя тень Колчака только вопросительно подняла мохнатую бровь.

«Сыну?»

Невысокий силуэт тенью на фоне окна, Колчак смотрит на него, удрученно качая головой.

— Давай отправим его в Пустошь, ты же видишь, он неуправляем!

Император оборачивается на сидящего за его столом Владимира. Отцовское разочарование читается во взгляде. Не такой реакции он ждал от наследника.

— Нет! Он поможет тебе удержать и защитить страну.

— Он от нее ничего не оставит!

— Он всего лишь див. Которому надо объяснить раз и навсегда, что убивать людей в наше время просто так нельзя!

Последняя фраза брошена уже стоящему у окна «японенку». Див наблюдает за ссорой не слишком заинтересованно, для него она закончится очередным наказанием, какая разница, получит ли трепку еще и мальчишка.

«Что я делаю не так? Ты же сам сказал, что с бунтовщиками надо разобраться окончательно. Ну так они больше тебя не потревожат… Я выполнил приказ, я защитил страну. Снова… А ты раздумываешь над словами сопляка…»

Раздумывает. Александр чувствовал это. Вдруг сын не потянет, не станет ли спасение проклятием?

— Ты хоть понимаешь, какая ответственность ляжет на твои плечи? Александр! — Колчак отошел в сторону, позволяя диву посмотреть на Владимира. — Что ты чувствуешь?

— Страх, — прошипел див, оскалившись. Молодой колун поежился.

— Видишь! Он нам нужен, но он же тебя уничтожит, если ты не научишься подчинять! Если будешь думать, что Пустошь тебе поможет!

— Я пытаюсь учиться…

— Пытайся лучше!

Александр усмехнулся, страх ощущался не только от мальчишки. С одной стороны, это давало преимущество, с другой — вызывало досаду.

«Почему? Я ведь действительно полезен и нужен. Я честен с тобой».

Колчак провел рукой по лицу и повернулся к диву. Немой невысказанный вопрос легко читался на лице императора: «Как мне их всех защитить? Как спасти?»

«Разве я — не ответ на эти вопросы? Чуть больше доверия, и мог бы все решить…»

Владимир ушел, хлопнув дверью. Александр поднял глаза на хозяина.

«И я уж точно был бы лучше него…»

1986 год. октябрь. Омск

— Не думала, что вам так нравится театр, — заметила Софья, выходя из зала. Александр придержал дверь, пропуская императрицу вперед. И тут же поравнялся с ней, чтобы подать руку. Девушка с готовностью взяла его за локоть.

За прошедший год Александр неплохо продвинулся в понимании ее эмоций и, кажется, даже сам стал намного легче на них откликаться, как отзывался бы на зарождающуюся связь, усиливая близость взаимностью.

Александр уже не просто давал волю конкретным привычкам и воспоминаниям — последовав совету Педру, он начал собирать необходимые образы из тысяч других ячеек: основываясь на знаниях, привязанности к бывшему хозяину, он достраивал и додумывал реакции и эмоции, все сильнее вовлекаясь в игру с императрицей, все сильнее срастаясь с придуманной человечностью и подпитывая иллюзии девушки.

Софья была умна и осторожна. Открыто показывала интерес и симпатию, отвечала на ухаживания приветливой улыбкой, но, стоило подойти ближе, отталкивала дива, напоминая ему, что он ведет партию не со слепым котенком, а с почти равным соперником.

Сначала это вызывало азарт и подстрекало играть искуснее, но в какой-то момент начало раздражать и расстраивать.