Книга Сердце шторма, страница 290 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

«Вы так похожи на них…»

А он сам? Разве он не похож?

— Вы что здесь делаете?! — Чародейка ощущается одним сплошным комком возмущения, но колдун не понимает этого.

— Я цветы принес, вы же любите цветы. — Он просовывает маленький букет в форточку.

Девушка за окном смотрит на колдуна, как на идиота:

— Я живу на шестом этаже! Как вы туда залезли?!

— Вы не хотите этого знать, Софья, вы хотите взять у меня цветы, — он улыбается так широко, что скулы начинает сводить от холода и напряжения. — А еще хотите напоить меня чаем, правда? Откроете окно?

— О, конечно! — Разводит руками чародейка и толкает ставни.

Окно открывается наружу….

Александр мотнул головой, убирая возникшее перед глазами воспоминание. Он подумает об этом потом, чуть позже. А пока просто поможет Софье снять тяжелую шубу. Она смутилась, и колдовская сила снова заплясала на его пальцах, а в голове возникли совсем другая женщина и другой он. Нет, не он. Человек, который был ему весьма приятен. Память о котором он хранил как одно из ценных своих сокровищ, пересматривал долгими ночами и пытался понять, как изменились люди за столетия, что он пропустил.

Колчак научил его многому, и далеко не всему по своей воле и при своей жизни. Конечно, когда Владимир увидел в алатыре своего нового фамильяра, он с перепугу велел сменить личину и сбросить память. Но этот приказ был просто смехотворно слаб, настолько, что даже сделать вид, будто воля господина исполнена, Александр посчитал ниже своего достоинства.

И царевичу пришлось смириться, зато спустя годы, слушая советы «собственного отца», он по достоинству оценил возможности памяти дивов.

Да, Александр IV многому научил Александра V… но последние пару лет, «внук» обращался к нему за совсем неожиданными уроками.

— Разрешите с вами поговорить, светлейший сеньор? — Появившийся на пороге Коимбрский див вывел Александра из задумчивости.

— Конечно, конселейру, Софья Андреевна, прошу простить. — Он галантно поцеловал ее руку и быстро пошел за Педру, на повороте бросил короткий взгляд на девушку, все еще смущенную своей по-детски забавной выходкой: как же медленно, однако, люди реагируют на события. Александр улыбнулся и слегка прищурился, изображая человеческую доброжелательность. — Не стойте на пороге. Садитесь за стол без нас, не ждите.

— Не будем. — За плечом Софьи возникла Анастасия. И Александр, не меняя выражения лица, кивнул диве. Та глянула вопросительно, но промолчала и повернулась к сыну, вошедшему в дом вслед за ней.

Александр прошел за Педру вглубь поместья не сомневаясь, что див выберет для разговора библиотеку. Выходные становились все интереснее и интереснее.

С момента их повторного знакомства это был едва ли не первый разговор. Во время визитов или дипломатических миссий Педру предпочитал держаться подальше, ограничиваясь коротким обезличенным приветствием. Если была возможность, переключал внимание на детей или вел непринужденную беседу с кем-то из колдунов. Заинтересованность в персоне Александра он не выказывал, чрезмерно милых улыбочек в сторону императрицы Софьи себе не позволял, отвечал строго по делу и когда спросят и вообще усиленно создавал впечатление покорного и послушного слуги Академии. Будто это могло обмануть хоть кого-то, кроме юных студентов, мотыльками крутившихся вокруг ментора. Молчание и безразличие были Педру не свойственны, это Александр помнил очень хорошо и не сомневался, что однажды пронырливый португалец просто не выдержит игры в молчанку и раскроет свои истинные мотивы.