Книга Сердце шторма, страница 26 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Ага! — обрадовался Кузя. — А знаете, что самое прикольное? Он крыса!

Див зашипел на Кузю.

— А чего ты на меня-то шипишь? Анонимус вон тоже крыс только так может умять!

— Еще один? — Любава была шокирована не меньше Сергея. — А три фамильяра в семье — это не много?

— Ой, да чем больше, тем лучше же!

— Кузя, помолчи, — приказал Гермес Аркадьевич. — Любава, Себастьян — женский фамильяр, такие редко остаются надолго в одной семье. Сейчас он принадлежит тебе как старшей дочери рода. Привязать его, конечно, нужно будет к Сергею, но основной хозяйкой он будет считать тебя.

Себастьян поклонился. Потом слегка повернул голову и уставился на Анонимуса.

Старший фамильяр вперил в новичка взгляд желтых змеиных глаз.

— Он ему вопросы задает, — усмехнулся Кузя, — экзаменует на достойность. Ай.

— Тебе приказано помолчать, — тихо осадил Владимир.

Вера наблюдала за неожиданным семейным советом, стоя на пороге гостиной. Надо же… женский фамильяр… Вера, конечно, слышала о таких, но как-то даже мысли не допускала, что подобные есть в их семье.

После венчания Сергея и Любавы детей отправили играть в сад, чтобы не мешали. Но Вера задержалась в доме, таская угощения для Сары, и случайно услышала в гостиной голоса. Заглянула, но, уловив суть разговора, не решилась войти. Хотя, наверное, стоило бы. Поздравить, порадоваться за сестру. И все же что-то неприятно царапнуло сердце и заставило остановиться на пороге, лишь издалека разглядывая нового дива.

1988 год, октябрь. Поместье Авериных.

Вера стояла на пороге и смотрела на царящую в гостиной идиллию. Со стороны нельзя было сказать, кто из присутствующих див, а кто человек. Даже Анонимуса вытащили из привычной роли отстраненного дворецкого, запихнули в пушистый свитер и усадили на ковер рядом с Мишей. Брат, давясь от смеха, торопился создать на груди фамильяра забавную надпись с помощью ниток и клея. Анонимус сидел, прикрыв глаза, и улыбался. Вера кожей чувствовала исходящее от фамильяра довольство. Но все равно оставаласьв стороне. Ее связь с Анонимусом стала заметнее за последние месяцы, фамильяр потратил немало сил и времени, чтобы восстановить «несчастную студентку, пострадавшую от уроков Коимбрского льва». Но эта связь была… формальностью? Вера не могла объяснить, но ощущение опасения, едва заметный страх Анонимуса снова потерять сосредоточенность на Мише, та внимательность и отстраненность, с которой фамильяр следил за своим сближением с членами семьи… Вера все понимала, уважала Анонимуса за эту преданность и сознательно не пыталась цепляться за слабые отголоски связи. Но чувствовала себя чужой.

— У тебя ошибка! — Кузя рвался помочь в создании образа.

— Не ошибка. Так задумано. Так смешнее, — возражал Миша.

— А ну… ага! — согласился Кузя и закивал, цветные пряди заметались огненными всполохами.

Прошедший мимо дядя улыбнулся и потрепал дива по волосам, как непутевого, но любимого сына.

— Сергей, ну что там, готовы?

— Почти.

Сергей и Владимир доставали из коробок новую технику — привезенные из Германии видеокамеру и фотоаппарат новой модели. Собственно, из-за них и начался переполох. У всех и так присутствовал интерес к очередному чуду техники, а отец еще и настоял на семейном портрете.

— Вот, Сергей Дмитриевич, здесь держите, здесь нажимаете, — объяснял Владимир.