Книга Сердце шторма, страница 249 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

«Софья не так проста, как кажется…»

Александр прокрутил сцену. И еще одну. И еще… с каждым эпизодом понимая, что назвать Колчака галантным кавалером в привычном понимании этого слова мог бы только слабоумный. Но какой результат получал этот человек. Какой… взгляд…

Александр снова сменил тактику и начал планомерную работу. Решил повторить чужой путь. Выуживал из воспоминаний подарки, что-то значимое. Сирень. Нет реакции. Императрица определенно обескуражена, в каком-то смысле ей даже приятно, но… чужие черты в чужой памяти предательски плывут, он не может в точности воссоздать выражение лица, однако хватает чувства, чтобы понять — не то.

Пирожные из кафе Академии колдунья и вовсе воспринял как вызов. Хотя тут Александр сам виноват, не хватило изящества.

— Как вы их достали?

— Для вас был рад расстараться. Вы ведь не пробовали?

Дьявол! Время, проведенное с тупорогими неучами из Пустоши, дало о себе знать. Он очень поздно понял, что это прозвучало как: «Вы ведь так и не отучились в Академии, хотя даже я получил там образование и до сих пор имею некоторые связи, несмотря на то что див». В этот момент он даже ненадолго Софью Андреевну зауважал. Ей хватило выдержки не показать истинных эмоций и принять подарок со всей вежливостью, положенной по дворцовому этикету.

Больше Александр таких оплошностей не допускал, к черту напускную человечность, он мог позволить себе куда больший размах и… оригинальность.

Ледяные цветы переливались, ловя отблески вечернего города. Императрица, вышедшая на балкон, удивленно их разглядывала, пока наконец…

— Александр?

Он возник на другом конце балкона в самой непринужденной и дружелюбной позе романтика, засмотревшегося на залитые летным дождем улицы.

— Даже отпираться не станете?

— А смысл? Вы все равно поняли, — улыбнулся он.

— Как неромантично. Никакой загадки.

— Почему же? Она перед вами. Образцы льда Пустоши. Каждый цветок — образец из разных мест. Я записал примерное положение каждого по отношению к моему дворцу.

— И сделали все, чтобы мне было максимально жаль их портить.

— Не мог же я принести столь очаровательной девушке просто неотесанные глыбы.

— Вы безобразный льстец.

Ее слова жестоки и правильны, но… улыбка. Та самая.

— Вам нравится?

— А вам это важно?

— Конечно. — Он приблизился и заглянул ей в глаза. — Я ведь так старался.

— Мне нравится. Спасибо, — ответила она просто. Словно сбросила маску напускной холодности и чопорности, словно принимала игру.

Див почувствовал, как сердце пропустило удар. И отчего-то сделалось жарко. В груди что-то закопошилось… странное. То чувство. Чужое. Но… необычное, новое. Вырвавшиеся за пределы прошлой жизни и запертых воспоминаний.

На миг он решил, что рухнула-таки стена, которую колдунья так старательно возводила, отгораживаюсь от возможного «захвата». Потянулся к девушке мысленно и… уперся, не уловив ничего, кроме показанных внешних проявлений.

А сердце продолжало биться неровно.

Но это невозможно, он не принимал личины, не давал воли, он просто использовал чужой опыт, и все.

«Я просто радуюсь,что нашел решение. Победил в этой маленькой партии. Не более».

«Ну-ну», — хмыкнул второй, смутно знакомый «он», и Александр легким пинком закрыл ячейку памяти вместе с приятными щемящими в груди… эмоциями юного Колчака.