Книга Сердце шторма, страница 172 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Он давно не «киса». Мы выросли, и даже мой брат уже получил по рукам за подобное неуважение. Но вряд ли это забудется… — Вера стояла у соседнего окна и смотрела на стекающие по стеклу капли. Конечно, она не рассказала всего. О самом важном приходилось молчать. О спасении жизни и опасных авантюрах. О самых ценных уроках. Об искренних разговорах и саудаде…

Сад тонул в ночной тени и, казалось, поглощал все звуки, доносившиеся из города, оставляя припозднившимся путникам только шорох ветра в высоких платанах. Вера и Педру молча шли по центральной оси парка, поднимаясь с одной террасы на другую. Множество каменных табличек со стихами и песнями проступали из темноты, напоминая кладбищенские плиты. И хоть Парк памяти не был кладбищем, таблички придавалиему немного зловещий и печальный вид.

— Наверное, днем тут более… мило.

— Тут не должно быть мило. Тут всегда печально, — Педру посмотрел на очередное скопление табличек за каменной скамейкой и кивнул, предлагая отдохнуть. Вера провела рукой по камню: нагретый долгим солнечным днем, он еще не успел остыть. Невольно она попыталась прочитать ближайшую табличку. Это оказался текст фаду. Что-то о неразделенной любви.

Педру подошел к ограждению террасы и посмотрел на город. Ментор умел идеально соответствовать обстановке. Наверное, черная мантия, развеваемая ветром, и та не смотрелась бы настолько одиноко и романтично на фоне ночного сада, как простая кожаная куртка, в карманы которой он спрятал руки, потрепанные джинсы и торчащие из-под небрежно натянутого на голову баффа волосы. И конечно взгляд, какой-то совершенно живой, немного грустный и словно влюбленный, устремленный на горизонт. Пожалуй, лучшего момента не придумаешь.

— Ментор, можно вопрос? Личный.

— А у вас бывают другие?

Вера подошла ближе и тоже встала у ограждения, но смотрела не на город, а на чернеющий тенями сад. Таблички словно множество каменных глаз смотрели в ответ.

— Спрашивайте, — разрешил Педру, — что вас интересует?

— Саудаде.

— Хм… саудаде — это непереводимое понятие, встречающиеся в португальском, бразильском и галисийском языках, у него нет аналогов, но приблизительное значение…

Вера вздохнула, и он замолчал.

— Саудаде невозможно объяснить…

— Так объясните не понятие, а себя. Я ведь сказала, что вопрос личный.

Педру оторвался от созерцания горизонта и внимательно посмотрел на нее.

— Иногда меня умиляет ваша наивность. Вы считаете это более возможным? Правда?

— Для вас — да.

На лице ментора появилась почти незаметная улыбка.

— Хорошо. — Пауза была очень короткой, но даже полсекунды молчания говорили о том, как серьезно задумался бештафера. — Идите за мной.

Он прошел несколько шагов по дорожке и свернул на песчаную тропинку между деревьями. Вера поспешила следом и чуть не упала, споткнувшись о корни, из которых формировалась своеобразная лесенка, ведущая на самый верх холма. Педру схватил ее за руку.

— Осторожно.

Вера продолжила подъем, внимательно смотря под ноги и покрепче сжимая ладонь бештаферы. Педру вывел их на еще одну, последнюю площадку. И остановился перед одной из табличек. Посмотрел на нее несколько мгновений, потом опустился на колени и закрыл глаза. Провел пальцами по выгравированным буквам. Лунного света не хватало, чтобы прочесть слова, тем более что тень Педру закрывала табличку почти полностью. Вера быстро намотала на руку клубок пут и подошла ближе. И с первых же строчек поняла, чьи стихи хранит на себе древний камень.