Онлайн книга «Сердце шторма»
|
— У таких, как Александр, нужно учиться, просить уроки прямо и вежливо. А практиковаться нужно на ком-то своего уровня, для начала, — отчитал Меньшов, когда справился с приступом хохота. — Да знаю я… — обиделся Миша, — и все-таки он мог и поддаться хотя бы один раз… хотя бы в шахматах. Он вроде хороший учитель, но проигрывать постоянно обидно… — Дивы никогда не поддаются. Им это не свойственно, разве что проигрыш входит в план. Правда, Вера? Уроки Педру — это ведь тоже вечный проигрыш? — Разве? Никогда об этом не задумывалась… — Поддаться — значит не заметить ошибку. Немного нарушает принцип обучения, согласны? Так что радуйтесь, пока вам указывают на промахи. Значит, вас искренне хотят научить. И опасайтесь, если заметите, что на ваши ошибки не реагируют. Это либо экзамен… либо игра… причем, очень может быть, совсем без правил. Тогда-то Вера и начала что-то подозревать. Когда Педру прилетал, она старалась хотя бы издалека понаблюдать за его взаимодействием с профессорами и ректором. Кажется, Вознесенскому он не нравился. А вот Алексей Витальевич встречал Педру всегда с улыбкой и распростертыми объятиями. И эмоции бештаферы при этих встречах были весьма… положительными. Со стороны ректора и ментора можно было назвать старыми друзьями. Ценящими общество друг друга, но в полной мере осознающими опасность, кроющуюся за лишней откровенностью. Но если бы ректор видел опасность или возможность в общении Веры с ментором,он бы, скорее, сам предложил отправиться в Коимбру по обмену, предварительно выдав целый пакет инструкций и предостережений. Но предложения не было. А когда Вера подала заявку, документы в последний момент оказались отозваны. Она не знала, что будет говорить, но отказываться от поездки не собиралась. Но чем ближе Вера подходила к кабинету, тем медленнее и тише становились ее шаги. А постучать она и вовсе не смогла, замерла с поднятой рукой. За дверью шел оживленный и совсем не дружелюбный разговор. — Я все еще против. У коимбрского дива совершенно нездоровый интерес к этим детям, — заявлял проректор. — В чем вы меня обвиняете?! — Педру, спокойно… — голос ректора звучал на удивление миролюбиво. — Спокойно?! — в кабинете что-то грохнуло. — Если вы позволяете себе обвинять меня, то уж наберитесь смелости задать прямой вопрос и услышать ответ, глядя мне в глаза, а не ссылаться на беспочвенные подозрения своей бештаферы! — Хорошо. Какие отношения связывают тебя с Верой Авериной? — А, то есть дело не в этих детях, а в этой студентке. — Про Перова отдельный разговор будет. А Михаил еще младшекурсник, в ближайшие годы он никуда не поедет, какие бы прошения ты ни писал! И где мой прямой ответ, див? — Исключительно менторские отношения. — Такие же, как и исключительно научные с сотрудниками МИП? Вера почувствовала, как по спине прошла волна дрожи. Педру рычал. — Мне дать отчет за каждого человека, с которым я знаком? Веру я пальцем не тронул. Даже словом не посягал на ее честь. И подобные подозрения позорят не меня, а вас! — Ты совсем забываешься, див? — Ментор! — Педру! Выдохни, — к разговору подключился ректор. — Ваше высокопревосходительство, — голос ментора стал значительно мягче и спокойнее. — Вы знаете меня столько лет, неужели унизите необходимостью объясняться? |