Книга Крупа бывает разная, страница 27 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Пацан дотопал до колдуна, остановился невдалеке и принялся сопеть и глядеть исподлобья.

— Чего тебе? — спросил Афанасий.

Пацан засопел сильнее, а потом выдал:

— Вашеродие… Дяденька колдун, а это что у вас, черти?

— Черти, — подтвердил Афанасий.

— А можно на них посмотреть?

— Смотри, чего ж не посмотреть.

Пацан некоторое время пялился на чертей. Черти пялились на него. Остальные подошли поближе и тоже принялись пялиться. Но Владимир скорчил страшную рожу, и детвора отпрянула, девчонка даже взвизгнула.

Афанасий рассмеялся.

— Ну что, насмотрелись?

— А потрогать их можно? — спросил мелкий пацан, видимо, он был самым смелым.

— А не забоишься? — поинтересовался Афанасий.

— Не знаю, — неуверенно ответил пацан, — а они не укусят?

— Ну что, детвора, кто еще хочет потрогать чертей? — спросил Афанасий.

Вперёд вышло несколько смельчаков.

Афанасий повернулся к чертякам:

— Ну-ка, черти полосатые, — скомандовал он, — встали, как положено, и замерли.

Черти тут же встали рядышком, убрали руки и опустили бошки.

— Не бойтесь, не укусят, можете трогать, — разрешил Афанасий.

Первым подошел смелый пацан. Он провел Владимиру по животу, потом потрогал за руку.

— Тепленький, — радостно заметил он.

Подошли и остальные и по очереди потрогали обоих чертяк.

— У них глазки как у нас, — заметил один. — И волосики.

— А они всегда вас слушаются? — спросил другой.

— А то ж, — заверил Афанасий.

— Потому что вы их бьете?

— Воспитываю.

— А меня папка бьет, а я все равно его не слушаюсь, — заявил мелкий пацан.

— Это потому что он главной тайны не знает, — усмехнулся Афанасий, — и человек, и черт ласку любят. Одним битьем никого не воспитать.

Дети еще немного погалдели и побежали дальше.

Афанасий с улыбкой посмотрел им вслед.

— Давай-ка, Владимир, — велел он, — бери рыбу и дуй домой. Начинай готовить. Из мелочи уху свари, а крупную пожарь на углях. Рыбки сегодня поем. А ты, Иннокентий, собирай тут все, будешь меня сопровождать. Путь не близкий.

1746 год

Дверь открылась без стука, и в квартиру вошел высокий богато одетый пожилой господин.

— Что вам угодно? — Афанасий посмотрел на него с удивлением и некоторым любопытством и добавил, чтобы сразу расставить все точки над «и»: — Взяток я не беру. Сразу предупреждаю, чтобы вы не тратили свое время. Мое, впрочем, тоже.

Господин огляделся по сторонам. И демонстративно поморщился:

— Так вот как ты ты живешь… сын. В такой грязи и нищете…

Владимир нахмурился и смерил гостя неприязненным взглядом. Он только вчера тщательно выскреб пол и натер его воском.

— А, это вы, ваша светлость… — понимающе закивал Афанасий. Отца он в последний раз видел в пять лет, в день, когда после смерти матушки байстрючонка отдали в Академию. Тогда отец о чем-то долго разговаривал с ректором, а потом молча удалился.

— И что же вас привело в мою скромную обитель? Владимир, убери с кресла мои чулки и халат и накрой чем-нибудь. И сделай его светлости чаю. Или вы, может, изволите водки? У меня имеется полштофа.

— Нет, благодарствую. Ничего не нужно. И я, пожалуй, постою, — князь недоверчиво покосился на кресло, которое Владимир заботливо прикрыл занавеской, выстиранной, но еще не повешенной сушиться.

— А мне сделай чаю. И водки, пожалуй. Такое небывалое явление нужно отпраздновать.