Книга Демон из Пустоши, страница 70 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Доброго здравия, Евгений Васильевич, доброго здравия Петр Георгиевич, — с поклоном поприветствовал Аверин пожилых коллег.

— Гермес Аркадьевич! — Ухтымский аж привстал. — Как я рад вас видеть! А мы-то, признаться, и не чаяли уже!

— Да-да, — подтвердил Свиридов, обнажая в улыбке ряд желтоватых зубов, — чего мы только о вас не наслушались!

— Неужели? — делано удивился Аверин. — И что же про меня говорили?

— Говорили, при смерти вы или в параличе. Что Императорский див спину вам поломал, — поведал Свиридов.

— И что в монастырь Заладожский ушли, — добавил Ухтымский с хитрым прищуром.

— Так он же женский! — нарочито возмутился Аверин, и все трое рассмеялись.

— А я о чем, я о чем… — покачал головой Ухтымкий. — А все же хорошо, что вы живы и здоровы.

— Я и правда долго болел, — не стал вдаваться в подробности Аверин, — но теперь мне намного лучше.

Свиридов смерил его оценивающим взглядом.

— А что, неплохо выглядите. Давайте-ка выпьем за ваше здоровье. Степан! — окликнул он парня, скучающего за стойкой. — А принеси нам еще коньяка.

— Мне кофе, я за рулем, — поправил Аверин и добавил: — Ну, рассказывайте новости. А то я на несколько месяцев выпал из культурной жизни.

— Да вы же ею и раньше не шибко интересовались, — снова показал зубы Свиридов.

— И то правда… — вздохнул Аверин, мысленно ликуя — разговор быстро перетек в нужное русло, — все в делах, не до новостей… представляете, я о том, что барон Френкель умер, узнал только вчера. Ужасно удивился, совсем же молодой был, ну как так?

— Да полноте, помилуй бог… — Ухтымский всплеснул руками и посмотрел на колдуна укоризненно. — Сергей Борисович уж лет десять как не с нами. Да и было ему уже за шестьдесят.

— Тоже не такой, знаете ли, возраст для колдуна, даже для боевого, а господин барон ведь не был боевым колдуном, верно?

— Для боевого очень даже, — слегка поморщился Ухтымский, видимо, Аверин наступил ему на больную мозоль — старый колдун давно ушел в отставку, злые языки утверждали, что из-за обострившегося геморроя. Но Аверин продолжил гнуть свою линию:

— Ну не знаю, — с сомнением протянул он, — я не так давно сражался с графом Метельским — он еще ого-го.

— Так это же Метельский, талантище, вот вы сравнили! А Сергей Борисович едва до средней категории дотянул. — Свиридов, насколько мог, расправил плечи — своей высшей категорией он очень гордился.

Аверин подумал, что старым колдунам ничего не осталось, кроме посиделок в пустой гостиной Собрания, в надежде, что кто-то порадует свежими новостями или послушает их истории и сплетни. Он вздохнул. Ну, ничего, сейчас он настроен слушать их очень внимательно.

— У него же вроде дочь была… а сыновей не было? — уточнил Аверин.

— Да, не повезло, вот не повезло ему с этой дочкой, — покачал головой Ухтымский и отвлекся на принесенный Степаном коньяк. Аверин тоже забрал свой кофе, поблагодарив слугу кивком головы. — Выпьем за ваше исцеление, — продолжил Ухтымский, — долгих вам лет, Гермес Аркадьевич, и здоровья, храни вас Господь.

— Храни вас Бог, — добавил Свиридов и тоже поднял свой коньяк.

Колдуны звякнули бокалами, и Аверин приподнял свою чашку с кофе, сделал глоток и постарался вернуть разговор к прежней теме:

— Так вы говорили о дочери барона Френкеля. Как ее зовут?