Книга Демон из Пустоши, страница 253 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Впрочем, этот вопрос тут же вылетел у колдуна из головы. Он подошел к Меньшову. Лицо старого профессора было напряженным и мрачным, губы плотно сжаты.

— Алексей Витальевич, вы в порядке? Почему вы не идете к врачам? Вам наверняка нужна помощь.

— Нет нужды тратить на меня время. Пусть помогают тем, кто в этом по-настоящему нуждается. Раненых много.

— Вроде той чародейки? — Аверин кивнул на «Скорую».

— Да. Чертовка ухитрялась лечить и поддерживать колдунов прямо во время боя. — В голосе Меньшова послышались нотки гордости, как будто он лично обучал девушку.

— Понимаю… — произнес Аверин. — И я рад, что вы целы.

— Я старик, — немного резковато ответил профессор, — а сегодня на моих глазах погибло четверо моих учеников. И трое преподавателей с Чародейского, которых я хорошо знал.

Он повернулся к крепости:

— Все закончилось? Они не вернутся?

— Нет, я как раз направляюсь в штаб, чтобы сообщить об этом.

— Хорошо, — Меньшов отвлекся от созерцания крепости, — мне тоже нужно доложить в ректорат. Представители других Академий могут отправляться домой.

— Да, думаю, так. Кузя, нам пора, — проговорил Аверин, и они направились к штабу.

Прямо в штабе Любава варила какое-то чародейское зелье. Приятный запах поднимался от старой походной печки-толстобрюшки, стоявшей в углу. Увидев дядю, чародейка бросилась ему на шею и чмокнула в щеку:

— Гермес Аркадьевич! Хвала небесам! Я так переживала, что этот… сотворит что-нибудь ужасное…

Любава поежилась, как от холода. И неудивительно, в памяти племянницы еще была свежа ночь, когда семья убегала от чудовища.

— Все закончилось? — Императрица сидела теперь не на кушетке, а на рабочем месте князя Булгакова. Сам князь в штабе отсутствовал. Нога Софьи, перевязанная бинтом, была чуть отставлена в сторону.

Любава, словно спохватившись, обратилась к дяде:

— Я сейчас помогу, вам надо восстановить силы.

— Не то слово. — Аверин присел на стул и посмотрел на императрицу. — Закончилось. По крайней мере, в крепости не осталось ни одного дива. Бывший Императорский див увел всех в Пустошь.

— Вы не выглядите довольным. Что-то не так?

— Устал. А вам придется приготовить указы о посмертном награждении Николая Серова и князя Андрея Рождественского.

— Рождественского?

— Да, это он запер дивов в крепости. Ценой своей жизни.

— Ага, — подтвердил Кузя. — И он еще памятник просил. Можно ему памятник? Хотя бы небольшой? — Кузя показал руками размер и добавил: — А тому колдуну, что в псину превращался, нужно поставить огромный памятник. Он ведь закрыл коридор! И так ужасно выл, обалдеть просто… — Кузя поежился.

— Я, конечно же… — начала императрица, но тут дверь распахнулась, на железном крыльце вагончика, не входя внутрь, застыл человек. Совсем молодой, на вид чуть старше Кузи. С необычными темно-рыжими волосами.

Нет, не человек. Кузя зашипел, и Аверин понял, что это див. И ошейника на нем не было.

Див в испуге шарахнулся, да так, что свалился с лестницы. Потом появился вновь и прямо в дверях упал на колени.

— Не бейте меня, прошу! — он вытянул руки. — Я Савелий! Помните? Вы меня спасли с острова!

Судя по всему, обращался он к Кузе.

— Ага. — Тот приосанился и важно кивнул. — Только не я, а Владимир. Достал из живота серебряные шарики. А потом тебя в Управление забрали. Ты почему без ошейника? — грозно вопросил Кузя у съежившегося от страха дива.