Книга Демон из Пустоши, страница 162 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Здравствуйте… — она подошла к кровати и наклонилась, — как вы, Сергей Дмитриевич? Могу я присесть?

— О, конечно! Конечно! Я хорошо, очень хорошо, — он вымученно улыбнулся. И снова почувствовал себя ужасно глупо. Но девушка, словно не замечая его смущения, улыбнулась в ответ.

— Вы настоящий герой. — Она подошла к стулу у изголовья кровати, подвинула его и села. — Я видела, как вы сражались.

— Видели?! — Он повернул голову и посмотрел на нее изумленно. — Это что, по телевизору показали?

— Да. Все смотрели, это был прямой эфир.

— Какой ужас! — воскликнул Сергей. — Наверное, вы ужасно испугались. Такой кошмарный монстр вылез. Я сам испугался до икоты.

— На самом деле мало кто что-то понял. Все так быстро случилось. Я узнала Плеть дяди и ваше оружие. А потом изображение пропало, и вот тогда я испугалась.

Ее лицо вдруг изменилось, губы задрожали, а на глазах выступили слезы.

— Ну что вы, что вы, госпожа Любава… — торопливо проговорил он, — там столько дивов было в оцеплении, они бы остановили эту тварь… да они и подоспели… под конец уже.

— Глупый… вы такой глупый, господин Мончинский… я же за вас испугалась! — Она резко поднесла ладонь ко рту и опустила глаза. — И за дядю, конечно.

— Ну что вы… мы справились, — постарался как можно беззаботнее рассмеяться он.

— А ваша рука? Я видела, когда вас везли в палату…

— А что рука? Ничего такого с рукой, это просто Владимир меня немного покусал, когда я его лечил. Вот он пострадал, да… Он там такое сотворил… Хм, подождите… вы говорите, что видели меня, когда меня везли. Так сколько же вы уже ждете? Неужто с утра?

— Да, — едва слышно сказала она, — как только Кузя сообщил, в какой вы больнице, так мы сразу с мамой сюда и поехали.

— Но вы, должно быть, очень устали. И проголодались! А здесь столько еды! — от избытка чувств он сел. И одеяло упало до пояса. — Ох… простите, — здоровой рукой он попытался натянуть его обратно, но получилось плохо, больничная сорочка предательски торчала наружу.

Любава тихонько хихикнула:

— Вы такой трогательный, Сергей Дмитриевич, как мило…

И Сергей почувствовал, что заливается краской.

К его счастью, раздался стук в дверь.

— О, это, наверное, посуда, — обрадовался он, — я сейчас попрошу принести для вас и вашей матушки! Входите, можно войти! — он повернулся к двери.

Зашла медсестра, пред собой она толкала больничный столик на колесах, на котором стояли чашки, тарелки и маленький кувшинчик для молока.

— Простите, сестра, — обратился к ней Сергей, — вы бы не могли принести еще приборы для госпожи графини и ее матери?

Он растерянно посмотрел по сторонам:

— Ваша матушка не побрезгует отобедать в палате?..

— Не волнуйтесь же вы так, — Любава коснулась рукой его запястья. — Мама не любит лишних церемоний.

— Но я в таком виде…

Любава рассмеялась:

— Я же чародейка и служу в больнице. Уж чем меня не смутить, так это больничной одеждой. А маму и подавно. — Она внезапно сурово сдвинула брови. — И не смейте возражать, больной, я помогу вам за обедом. И покажите вашу раненую руку. Я сделаю все возможное, чтобы вы поправились как можно скорее.

После пиршества Кузя отпросился навестить Владимира. В Кремлевский дворец были стянуты дивы оцепления, а Иннокентий дежурил у дверей покоев императрицы, поэтому Кузю было решено отпустить. Тем более ее величество сама хотела узнать подробности о самочувствии Императорского дива.