Книга Императорский Див, страница 9 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Прошу нижайше простить меня, — вздохнул Аверин. — Если я вам понадоблюсь, немедленно вылечу первым же рейсом. Столичная жизнь совершенно не для меня, я тут быстро впаду в меланхолию и сопьюсь.

Император снова рассмеялся:

— Жаль. Я подозревал, что вы ответите именно так. Но и в Петербурге нужны такие люди, да. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне изменить отношение людей к дивам, как раз на примере вашего Кузи. История с японскими колдунами весьма познавательна, но поймите, что человечность — это прежде всего про людей. Старые дивы высоких уровней еще хорошо помнят, что люди — их хозяева и враги. Ничуть не лучше их собратьев в Пустоши. Но те, кто совсем недавно покинул Пустошь, видят совсем другую картину, а дивы — разумные существа и умеют делать выводы.

— Полностью согласен насчет человечности. Но… что прикажете делать с инстинктами дивов? Да, Кузя смог один раз победить свой инстинкт и не сожрал хозяина. Но даже на его счет я не уверен, что он сможет справиться еще раз.

Император снова пристально посмотрел на Аверина, потом улыбнулся и поднес к губам почти нетронутую стопку.

— А что, если не будет хозяина? Может, не будет и инстинкта? Вы, Гермес Аркадьевич, никогда об этом не думали?

Вернулся Аверин почти без сил: на пути назад его тоже караулили, пройти в гостиницу оказалось непросто.

— Кузя, сними с меня весь этот кошмар как можно быстрее, можешь даже разорвать. Иначе я так и упаду.

— Гермес Аркадьевич. — Кузя снял плащ и воротник, помог сесть на диван и принялся стягивать сапоги. — А я вам ванну приготовил. Там еще обед приносили, но я его уже съел, извините.

— Правильно сделал. После ванны я лягу в постель. Та горничная, Ирина, приходила? Что с ее дочкой?

— Приходила. Принесла сумку с вещами, платье какое-то, зеркальце, расческу, еще всякую мелочь. Лучше бы нижнее белье принесла.

— Но тебе хватит? — Аверин встал и вытянул руки, позволяя снять с себя белое шелковое недоразумение.

— Да, должно. Запах еще сильный, особенно расческа, а платье стирали.

— Отлично.

Наконец с одеянием было покончено, и Аверин с удовольствием облачился в домашнее.

— Вот что. Сейчас я лягу поспать, а ты слетай на вокзал. Но сначала узнай у Ирины, на каком поезде должна была приехать ее дочка, куда он пришел, и пробегись по платформе. Сейчас зима, дождя нет, запахи держатся довольно долго. Может, что-то унюхаешь.

— Ага… — Кузя шмыгнул носом. — Только там ужасно холодно.

— Ну а что ты хотел? Это Сибирь. Но разве у дивов не снижена температурная чувствительность?

— Мы более терпеливы, чем люди, и сильный холод или жар нас меньше травмирует, вот и все. А так — все равно неприятно.

— Придется потерпеть. Все, поможешь мне забраться в ванну и беги. Выбираться самостоятельно я вроде как уже научился.

— А вот с этим что делать? — Див указал на одеяния.

— Вот уж не знаю. Хочешь — тебе подарю. Только сам потащишь обратно.

— Можно подумать, все остальное потащит кто-то другой. А какой он?

— Кто?

— Ну, император.

— Очень приятный человек. Тебе бы точно понравился — он тоже хочет дать дивам свободу.

И Аверин направился в ванную.

Птичьи лапы, даже плотно поджатые, продолжали мерзнуть, но Кузя не слишком обращал на это внимание. Под его крыльями расстилалась столица, и вид ее сумел отвлечь его даже от пронизывающего холода. Петербург, бывшая столица, был крупным и нарядным городом, с высокими домами, дворцами и множеством мостов, но даже он не мог соперничать с Омском.