Книга Императорский Див, страница 66 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Под эту музыку ворота открылись, и появилась Анастасия. Она двигалась, как в танце, с каждым шагом словно падая вперед, а следующим возвращая себе равновесие.

Раздались аплодисменты. Музыка постепенно стихла, Анастасия замерла в центре арены. И снова раздались аккорды музыки, на этот раз очень знакомой.

Аверин привстал. Это же гимн Академии! И тут на арену в традиционном одеянии факультета чародеев медленно и с достоинством вышла… Лиза.

Именно такая, какой он ее запомнил.

Музыка все нарастала. Аверин почувствовал, что по спине прокатилась ледяная волна. И не только от того, что он ощутил личину сильного дива, — все же их разделяло достаточное расстояние. Медленно он обернулся к Рождественскому и получил полное подтверждение своей догадки.

Лицо князя стало мертвенно-бледным. Он судорожно сжал подлокотник и прохрипел, не сводя глаз с дивы на арене:

— Тварь… Подлая тварь… как ты могла…

Аверин попытался что-то сказать, но задохнулся от прилившей к голове крови. Наконец он с трудом выдохнул:

— Что… это… значит?!

Рождественский медленно повернул к нему голову и встал с кресла.

— Вы… Я объясню. — Он прижал руку к губам, потом выставил перед собой, то ли заслоняясь, то ли, наоборот, ища поддержки. — Она… она бросила меня. Унизила перед всеми. Я, понимаете, я любил ее! И не говорите мне, что поступили бы по-другому! — Внезапно его голос сорвался на крик.

— Я и поступил по-другому, — тихо произнес Аверин и шагнул вперед, поднимая руку.

Рождественский отшатнулся и повернул голову к арене.

— Арина! Останови его! — выкрикнул он и метнулся к выходу из ложи.

Аверин едва успел выставить щит, как на него обрушился тяжелый удар. Он отлетел к стене, сбивая собой кресла, и, не опуская щит, ударил наугад Плетью.

И в этот момент огромная когтистая лапа закрыла его.

Мощный поток воздуха разметал кресла, Аверин смог подняться и увидел, что над ложей завис огромный дракон. Не такой забавный и игрушечный, как Дракула Виктора, а настоящий монстр, цвета запекшейся крови, с жуткой, похожей одновременно на медвежью и змеиную головой, темно-бурыми кожистыми крыльями с острыми шипами по краям и двумя птичьими лапами.

В этот момент на перилах возникла «Лиза». Она подняла голову и расхохоталась, дико, жутко. Смех перерос в захлебывающийся рев. С перил, круша их, оттолкнулся мохнатыми лапами и сорвался вниз мощный крупный зверь.

Сначала Аверину показалось, что это собака. Потом он понял — это огромная гиена.

По залу разлился едкий запах кислоты.

Раздался грохот, потом треск, и крыша павильона обрушилась на арену. Сверху послышался душераздирающий вой.

На трибунах снизу закричали. Непонятно, то ли от страха, то ли от восторга, пьяные гости не совсем поняли, что происходит.

Аверин рывком поднялся и дернул дверь. И очень пожалел, что трости у него с собой нет. Стараясь не обращать внимания на боль в ноге, он, как мог быстро, помчался по лестнице вниз.

Внезапно ожил громкоговоритель.

И голосом Мончинского произнес:

— Внимание, господа. Ситуация вышла из-под контроля. Прошу вас, без паники, оставайтесь на своих местах. Над вами держат щиты, вы в полной безопасности. Не пытайтесь призывать своих дивов — этим вы вызовете хаос и бойню. Еще раз повторяю, без паники! Выбежав за пределы защиты колдунов, вы подвергнете себя опасности.