Книга Императорский Див, страница 37 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Он подошел к штурвалу и завел катер.

— Ветер почти стих, — произнес он голосом, который Аверин до этого слышал только через переборки. — Можно выходить. Если повезет, доберемся до места минут через двадцать.

— Кузя, — спросил Аверин, — ты знаешь, куда мы едем и что там находится?

— Не совсем. Он просто привозил девушек. Там громадный особняк, на острове, он их приводил к черному входу и ждал, когда за ними придут. Забирала их женщина. А платил наниматель, которого он тоже возил на этот остров. Только на другом катере и из Приморска. Иногда других людей тоже возил. Но в самом особняке никогда не был.

— Ясно. Похоже, это нелегальный бордель, где девушек держат насильно и заставляют удовлетворять всякие причуды клиентов. Богатых клиентов, судя по всему.

— Выглядит так, — согласился Кузя. — Его наниматель иногда брал девушек в дом. Но не совокуплялся, нельзя, иначе «испортит товар». Я не очень понимаю, что это значит.

— Не важно, Кузя, я понимаю.

— А, хорошо. Просто этот урод тоже так делал. Это неприятно, я не хочу об этом думать. Зачем люди так поступают? С дивами, с другими людьми?

— Есть много причин, — вздохнул Аверин. — Некоторые не могут контролировать свои инстинкты, страсть к насилию, причинению боли. Вот и реализуют таким образом. Если такие люди богаты, для них организуют развлечения вроде тех, что происходят в этом особняке. А кто-то зарабатывает деньги на мерзких низменных страстях.

— Ага. Это очень противно. Почти как Данил, даже хуже. Но я потерплю. Знаете, — див обернулся, и Аверин увидел на чужом неприятном лице совершенно знакомое Кузино выражение, — в Управлении дивов учат не сбрасывать память. Даже память других дивов. Это нужно, чтобы потом можно было дать показания. Но это очень тяжело.

— Дивам настолько неприятна и ненавистна память другого дива?

Кузя попытался объяснить:

— Если ее оставить, сожранный… словно продолжает жить внутри. И кажется, что он может тебя захватить. Такая… постоянная борьба. Очень тяжело было сбросить личность Григора. Он как будто вцепился в меня и не хотел исчезать. И он был намного сильнее, но я справился. — В его голосе прозвучала гордость. Мужчина улыбнулся Кузиной улыбкой и добавил:

— Владимир бы, наверное, смог поглотить Григора и оставить себе что-нибудь полезное. А мне пришлось сбросить все.

Аверину стало любопытно:

— Нас учили, что в Пустоши существуют дивы вроде паразитов, которые могут сожрать изнутри дива, сожравшего их. Ты встречал таких?

Кузю передернуло:

— Не встречал. И надеюсь не встретить.

— Я надеюсь, ты никогда больше не вернешься в Пустошь.

Показались огни. Аверин увидел богато украшенный пирс, к которому были пришвартованы несколько фешенебельных яхт. Интересно, как они сюда добрались?

«Все ледоколы зафрахтованы», — вспомнил он и нахмурился. Черт, как же тут пристать, чтобы их не заметили?

Но Кузя отвернул от пирса и прошел вдоль берега, к неприметному, освещенному одним тусклым фонарем причалу. И, пришвартовавшись, заглянул в катер.

— Никого. Можно выходить.

Аверин вышел на морозный воздух. Причал в огнях отсюда было хорошо видно, и получилось даже прочитать название пары яхт. «Сигма», «Офелия»…

Надо будет проверить, кто ими владеет.

— Пойдемте, — тихо позвал Кузя, и они двинулись по деревянным ступеням вверх.