Книга Див Тайной канцелярии, страница 49 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Иннокентий как раз появился с бочонком.

— О, основательная баклажка, — одобрил Афанасий. — А теперь принеси бокалы. И чего-нибудь похарчить. А потом собери, что в зале осталось. Будет и вам с Владимиром угощение.

Иннокентий коротко кивнул и исчез. А Афанасий продолжил допрос своего чертяки:

— Как понял, что люди в опасности?

— Я глаз с девицы не сводил. И сразу, когда она амулет сдернула, к ней бросился.

— А как сообразил, что его сиятельство спасать надо?

— А я его и не спасал, — равнодушно ответил Владимир.

— О? А зачем потащил? Неужто сожрать собирался? — рассмеялся Афанасий, а Резников от таких разговоров икнул и сделался по цвету похожим на поваленную елку.

— Никак нет, хозяин, — ответил черт, на мгновение жизнерадостно осклабившись. Он уже привык к шуточкам Афанасия. — Я видел, куда чертовка дернулась, на кого нацелилась, поэтому, когда черт его благородия господина Резникова вступил в бой, схватил жертву и понес на улицу. Там сражаться сподручнее. Снаружи мы вдвоем ее порешили бы, никому не навредив.

— А вернулся почему?

— Не погналась она за мной. А тут еще упала елка и начался пожар, а потом другие черти полезли и, не разбираясь, из-за чего драка, принялись друг друга колошматить и рвать. Недалеко до беды было.

Появился Иннокентий, отдал бокалы Владимиру, а сам с элегантным поклоном протянул хозяину блюдо с закусками.

— А ты чего за Владимиром рванул? Тебе же приказа не отдавали, — поинтересовался у черта Резникова Афанасий, делая большой глоток обжигающей жидкости из поданного Владимиром бокала. По жилам тут же растеклось приятное тепло, и очень кстати: в зале уже существенно похолодало.

— Да! — обрел голос Резников. — Я тебя зря, что ли, к столу привязывал?

Афанасий вспомнил, как стол вслед за превратившимся в лебедя чертом, будто ковер-самолет в детской сказке, полетел над головами гостей, и весело захихикал. Резников посмотрел на него с немым укором.

— Я увидел, что ваш черт, ваше благородие, напал на неожиданно появившегося в центре зала врага, — доложил Иннокентий. — И решил, что это ваш приказ. Вы начальник моему хозяину. А преступник был сильнее нас обоих, поэтому я тоже атаковал.

— Ну и ну, — восхитился Афанасий. — А черт-то поумнее будет, чем даже… — однако поглядев в бледное лицо бедняги Резникова, который вдруг понял, что никакого плана не было и придется доложить его сиятельству, что черти не собирались его спасать, а попросту вышли из-под контроля и творили что хотели, Афанасий осекся и не стал продолжать свою мысль.

— Вот что, — вместо этого сказал он сослуживцу, — дело было так: я заподозрил ту девицу в нехорошем. И по моему приказу черти наши следили за ней и бросились на защиту его сиятельства и дражайших гостей. Я тоже вступил в бой, а вы защищали гражданских. Всем ясно? — Он обвел троицу взглядом.

Черти склонили головы.

— Ну конечно! — обрадовался Резников, и его лицо приобрело наконец нормальный цвет. Он прихлебнул из бокала и засунул в рот одновременно кусок сыра, ветчины и севрюги. Афанасий глотнул коньячка и махнул чертям рукой, разрешая приступить к трапезе. А вскоре канцелярских колдунов попросили в кабинет его сиятельства с докладом.

— Баклажку не позабудь, — велел Афанасий Владимиру.

Чертовка, несмотря на все ухищрения, помалкивала и называть имя хозяина отказывалась категорически. Кто провел ее в зал, тоже выяснить не удалось. Ошейник охватывал ее талию и оказался простой цепью, без каких-то личных признаков сотворившего его колдуна.