Книга Див Тайной канцелярии, страница 19 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Петух засеменил к нему на куриных лапах.

— Облик смени на человеческий.

Черт уставился на него испуганными глазами, но тут же опустил взгляд.

— На колени, голову ниже, руки за спину, — Афанасий критически осмотрел черта, — ну, более-менее… Вот так черт стоит перед колдуном. Запоминай, второй раз повторять не буду.

К ним подбежал князь.

— Что тут происходит? — воскликнул он, переводя дух.

— Черта вашего воспитываю. Что, непослушен стал?

— Меня слушает… — пробормотал князь, — а вот сыновей совсем не хочет…

— Видать, не всех, меня-то слушает.

Князь горестно вздохнул и оглядел погром во дворе.

— Я же просил не брать свою бестию…

— Уж простите великодушно, должность такая, мне без черта к власть имущим являться никак нельзя…

Афанасий ожидал, что законные дети князя примут его в штыки и за обедом будут всячески пробовать насмехаться. И был готов.

Но как ни странно, обед прошел очень мирно. Может быть, тому способствовала драка во дворе, может — присмиревший фамильяр, старательно прислуживающий за столом, а может, и черт Афанасия, стоящий навытяжку за спинкой кресла. Князь поддерживал светскую беседу, расспрашивал о делах и службе. Афанасий красочно рассказал о паре особо кровавых дел. Княгиня бледнела и прикрывала рот платком. А у княжичей горели глаза. Старший даже вполне поддерживал разговор и задавал вопросы.

После обеда князь пригласил поговорить в кабинет.

— Смотрю я, Афанасий, — издалека начал он, — схитрил ты насчет черта своего. Вышколен он у тебя знатно, каждого движения пальца слушается.

— Ну а что вы хотели, ваша светлость, — усмехнулся Афанасий, — я же колдун. Уж с чертом как-нибудь слажу.

— Вот об этом-то и речь, — подхватил князь, — оставайся-ка ты в родном доме. Наследником, конечно, не станешь, но фамилию свою дам, целиком, а не как сейчас этот твой огрызок. И содержание назначу поболе, чем ты в своей Канцелярии получаешь. А ты с фамильяром управишься и семью защитишь. Сам понимаешь, без колдуна в семье всякое случиться может.

Афанасий обвел взглядом богато обставленную комнату. Появился фамильяр и поставил на стол чашки с чаем.

— Нет, — ответил Афанасий, — не хочу. Я привык жить один и как мне нравится. А князей я все больше арестовываю. Да и черт у меня казенный, от него не откажусь.

— Можешь на службе остаться, я похлопочу, тебя повысят.

— И этого мне тоже не надо. Сделаем вот как, — он повернулся к фамильяру, который как раз собирался выскользнуть из кабинета, — подойди ко мне, дружочек.

Черт подошел и встал, как его и учили.

— Ты семью защищать будешь. А если забалуешь, мой брат немедленно пошлет за мной. И тогда берегись. Понял?

— Понял, ваша све… — пробормотал фамильяр и замолк на полуслове.

— Ну вот и отлично.

А на следующий день явился посыльный с письмом.

Помимо небольшой записки в конверт была вложена тысяча рублей.

Сперва Афанасий хотел деньги сразу отослать, но потом передумал.

Отдал их чертяке:

— Спрячь, пусть лежат, может быть, когда-то пригодятся.

1917 год

Бздзынь.

Осколки стекла посыпались на пол. Иннокентий медленно обернулся и ощутил легкое давление в груди. Он знал, что это за чувство — люди называли его грусть. Разбилось одно из последних уцелевших окон Управления — окно кабинета главы. Оно находилось на третьем этаже, и случайные выстрелы до него почти не долетали. От остальных разрушений Иннокентий кабинет тщательно охранял. Кабинет и комнату-сейф с архивом.