Онлайн книга «Дела Тайной канцелярии»
|
С трудом поднявшись, Вертемягин проговорил: – Сдавайтесь, Дивногорский, вам не сбежать. И щит мой не пробить. Номер с вашим оружием больше не пройдет. – Так второй раз делать одно и то же совсем не интересно. – На лице анархиста снова появился дьявольский безумный оскал, а с пальцев сорвались голубые разряды. Рук он не поднял. Молнии ударили в землю. Точнее, в огромную лужу, в которой продолжал стоять Вертемягин. В этот раз колдун успел закричать, но звук застыл в горле, ноги опять подкосились. Теперь понятно, зачем эта сволочь подпрыгивала во время прошлой атаки. И тогда Вертемягин, не пытаясь больше ни встать, ни поднять рук, отпустил щит и ударил струями воды туда, где, ухмыляясь, стоял на сухой брусчатке его противник. Прямо под ноги. Молнии мгновенно исчезли. Вертемягин повалился на бок. Раздался всплеск, лицо залила грязная вода. Из тела будто вынули все кости, а только что сведенные болью мышцы полностью перестали слушаться. Поток силы, а с ней и воды, ослаб. Но где же черт? Где этот проклятый ублюдок? Хлопнула дверца машины, и раздался противный скрипучий хохот. Вертемягин, постанывая, немного приподнял и повернул в его сторону голову. Дивногорский стоял прямо на сиденье его автомобиля и, взирая сверху на распластанного в луже противника, покатывался со смеху, указывая на него пальцем, как невоспитанный ребенок. – Для такого дурачка, как вы, Брандсборя, это был неплохой ход – плеснуть водой мне под ноги. Но у машины колеса резиновые. А еще вы ее предусмотрительно не заглушили, мне пригодится. Как же вы, служащий Управления, не подумали, что сражаться с колдуном не то же самое, что лупить струей воды простой люд, разгоняя манифестации? Нет, дорогой мой. За все платить надо. Подручный ваш, вижу, на подмогу не спешит. Почему бы это? Но неважно. Пора отпустить беднягу на волю. Вы, Брандспойт Сергеевич, стейк какой прожарки предпочитаете? Вертемягин все-таки смог приподнять неслушающиеся руки, но на щит сил уже не хватило. Поэтому молнии врезались прямо ему в тело, и на этот раз боль была такая, что несчастному показалось, что сейчас лопнет сердце. Глаза, казалось, загорелись изнутри. Вертемягин невнятно мычал и пытался вдохнуть хоть немного воздуха. Черт! Проклятый черт Владимир! Предатель! Внезапно боль исчезла, и навалилась страшная усталость. Вертемягин опустил голову в лужу. Сознание уже начало оставлять его, когда он услышал далекое и хриплое: – Я сдаюсь! Сдаюсь! Арестовывай! Колдун заставил себя открыть глаза, которые, оказывается, не сгорели, и с трудом сморгнул муть, фокусируя взгляд. Метрах в десяти на мостовой на коленях стоял Дивногорский. Его лицо слегка перекосило, и одна скула на глазах опухала. Правую руку он вытянул вверх, а левая, вывернутая под неестественным углом, бессильно висела, совершенно очевидно сломанная или выбитая из сустава. Немного сбоку, не сводя с преступника взгляда, замер Владимир в человеческой форме. – Убей его! – едва шевеля языком, прошептал Вертемягин. Но Дивногорский то ли услышал, то ли догадался. И снова громко, на всю улицу заорал: – Я сдаюсь! Арест! И черт, этот грязный отвратительный выродок, вместо того чтобы выполнить приказ хозяина, повернул свою тупую башку и проговорил обычным занудным тоном: |