Книга Дела Тайной канцелярии, страница 79 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

На владение казенным чертом Владимиром Вертемягин подал прошение сам, уверенный, что быстро найдет управу на гордеца. Доносов, которыми черт-кляузник славился на все Управление, колдун не боялся. Взяток он не брал, служебным положением для грязных махинаций не пользовался и к службе относился с должным рвением. Однако не слишком усердствовал и ловко избегал особо сложных и опасных поручений, при выполнении коих имелся шанс пострадать или опростоволоситься. Поэтому подкопаться к образцовому следователю не имелось никакой возможности даже у сильно желающего этого черта. А, видит Бог, поганец пытался.

Но откуда пустошному выкормышу знать, что целью колдуна Вертемягина являлась вовсе не карьера и, тем более, не презренный металл, а нечто настолько грандиозное, что от одних размышлений на эту тему кружилась голова?

И для осуществления великой цели казенный черт Владимир подходил как нельзя лучше. Вертемягин не сомневался, что сломать его будет намного легче, чем на первый взгляд очень почтительного и послушного Иннокентия. Вот эту тварь колдун, будь его воля, в первых рядах вышвырнул бы в Пустошь, а не ставил главным дивом. Уж больно хитер, стервец. Глаза долу, извечная вежливая холуйская улыбочка… Вертемягин знал таких. Только отвернись, сожрет и не поморщится. Впрочем, все чертячье племя таково. Хитрое, подлое и коварное. Отвратительные новомодные веяния, вроде требования не запирать чертей на ночь в клетку, а оставлять охранять в прихожей или, того хуже, выделять им в хозяйских апартаментах отдельную комнату, да к тому же называть не по старинке «чертями», а по-научному «дивами», колдун не признавал. Справедливо считая, что пустошевы отродья понимают только кнут. И кнута для них Вертемягин никогда не жалел. Предыдущего черта так вышколил, что тот смел подняться на ноги только ради похода на службу. Но тот, предыдущий, был слишком слабым, не годился для дела. Этот же…

Вертемягин улыбнулся.

С первого дня воспитание не давалось так гладко, как рассчитывал колдун. Обычные меры с Владимиром не работали. Он был вынослив и терпелив и словно не обращал внимания ни на все более ужесточающиеся побои и пытки, ни на унизительные и напоказ несправедливые приказы. И, не скрываясь, искал способ подвести хозяина под монастырь. Да не тут-то было!

Однако строптивец действительно всерьез и долго артачился, каждый вечер под звук ударов монотонно зачитывая хозяину Устав, где в нынешний, катящийся в тартарары век черным по белому было прописано, что черт на службу должен явиться полностью здоровым и боеспособным. Виданное ли дело? Вертемягину даже пришлось несколько поумерить свой пыл. Однако колдун не был дураком и всегда рассчитывал время таким образом, чтобы черт успел к утру восстановиться, а основные воспитательные меры проводил в свободные от дежурств выходные. И уж тут-то хватало и времени, и сил с лихвой отыграться за напряженную, полную противостояния с хитрой бестией недельку.

И вот накануне наступил долгожданный успех. Скорее всего, черт понял, что не сможет победить, и решил смириться. Новая, без ложной скромности, гениальная система, придуманная Вертемягиным полгода назад, в конце концов сработала так, как и рассчитывал колдун. Система заключалась в усилении наказания за каждую попытку сопротивления. И снижение в случае образцового послушания. Пытаясь противостоять хозяину, черт в конце концов достиг нестерпимого уровня пыток. И сдался.