Книга Дела Тайной канцелярии, страница 48 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Мне показалось, что там что-то лопнуло. – Колдун выдавил из себя вялую улыбку. Петр озабоченно кивнул.

– Велите этой ночью черту своему дежурить у постели, – сказал он. – А завтра по нужде сходите, и пусть он все мне принесет.

– Если не помру до утра, – усмехнулся Афанасий.

– Не помрете, – заверил чародей, – куда вам сейчас помирать. Полежите с недельку и будете как новенький.

Афанасий нахмурился. «Неделя… за неделю начальника десять раз сожрать успеют, и следов не останется». Сомнений не было: те, кому «велели» напасть на следователя, связаны с делом. Несостоявшиеся убийцы – не колдуны, и с колдунами дела иметь не привыкли. Колдунов обычно душат удавкой, но это хлопотно – убить колдуна, особенно боевого, не так-то просто. Хотя эти ребята оказались весьма сноровистые и цели своей почти достигли. Если бы не случайность…

Чародей поднялся со стула.

– Оставлю вас, Афанасий Васильевич, время позднее.

– Сердечно благодарю… – Афанасий закашлялся.

Когда дверь захлопнулась, он едва слышно позвал:

– Чертяка!

Тот немедля появился возле кровати, опустился на колени и принялся озабоченно разглядывать хозяина. Нарушение правил, но у Афанасия не было ни сил, ни желания ругать черта.

– Велено вам повязку менять, как нагреется. И воды давать теплой, но не горячей. Я варю, скоро готово будет, – отчитался он.

Афанасий покосился на дверь в гостиную, а черт, неожиданно склонившись к самому полу, воскликнул:

– Шубу вашу, хозяин, я спас! Но пострадала она изрядно… за что готов понести заслуженное наказание…

– Шубу? – Афанасий рассмеялся, но снова закашлял. – Шубу? Ох, дурья твоя голова. Скажи лучше, почему не сожрал?

– Так сожрал же! – видя, что хозяин не сердится, радостно заверил его чертяка.

– Погоди… – Афанасий осекся, поняв, что за крики он слышал. – …А меня?

– А вас не успел. Вы кровь затворили, запах ослаб. Сперва-то, конечно, у меня все помутилось. Такой голод накатил, свет застил. Я уже совсем было к вам подлетал. Но вдруг стало легче, и я увидел, что бегут из подворотни людишки с дубинками, виду самого разбойничьего. И тащит один из них шубу вашего благородия. Тут меня снова ярость разобрала, и я сразу на них кинулся.

– И ты их всех сожрал?

– Всех, – черт посмотрел настороженно, испугался, что совершил какую-то ошибку, – и убегающих, и тех двоих, что вы порешили. Хоть они уже дохлые были. А потом к вам уже кинулся, хотел шубу показать.

– Далась тебе эта шуба…

– Так сами же сказали, хозяин, – тихо, словно оправдываясь, проговорил черт, – ежели что с шубой случится, порву ее или запачкаю, три шкуры с меня спустите. Дорога она вам, значит.

– Дорога, чертяка, ух как она мне дорога. – Афанасий протянул руку и потрепал склоненную голову. – За шубой, значится, ты кинулся, вместо того чтобы, пользуясь моей слабостью, сожрать и освободиться. Выходит… жизнь мне спас не только чародей Петр, а еще и шуба. Не зря я не торговался. – Он снова едва слышно рассмеялся. – Вот что. Неси воду и новую повязку. Да тащи свой тюфяк с одеялом. Лечить меня ночью будешь. А утром расскажешь, что узнал от этих… шубокрадов.

К радости Афанасия, он не просто не помер к утру, но и, проснувшись, сумел сесть на кровати, пусть и не без помощи черта. Голова трещала нещадно, чертячья физиономия расплывалась перед глазами. Но вскоре прояснилось. Опустив ноги на пол, Афанасий глубоко вздохнул.