Книга Дела Тайной канцелярии, страница 232 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Подозреваю, ваша радость вызвана предвкушением дополнительных заданий, которые я собираюсь вам выдать. И предстоящим практикумом, который проведу, когда вновь вернусь к занятиям. Спрашивать буду всех: и присутствующих, и отсутствующих сегодня. Поэтому потрудитесь, пожалуйста, предупредить своих сокурсников.

По рядам студентов пронесся стон. Педру с легкой улыбкой скользнул по ним взглядом.

– Какие-то возражения? Замечания? – поинтересовался он.

Ответом была тишина.

– Что же, – мягко, почти ласково проговорил Педру, – завтра у вас появится возможность высказать все свое недовольство. Заранее прошу не стесняться. А сегодня… – он вернул голосу прежнюю суровость, – вы открываете свои тетради и начинаете записывать задание.

В шесть утра Педру появился на пороге кабинета ректора. На нем уже была серая конопляная хламида. В ней положено следовать к позорному столбу. А под хламидой – только набедренная повязка, в которой и придется провести ближайшие пять дней.

Дон Криштиану поднялся. На столе перед ним лежала плеть. Тяжелая, старинная, с вплетенными в кожу потемневшими серебряными цепочками, она оканчивалась тремя крючьями, похожими на рыболовные.

Значит, правильно было съесть двойной завтрак.

– Сколько ударов мне назначено? – спросил Педру.

– Десять, – со вздохом произнес дон Криштиану.

– Всего? – удивился Педру.

– Это формальность, – сухо ответил ректор и добавил: – Пойдем.

Они вышли на площадь, уже начавшую потихоньку заполняться людьми. Пока – в основном преподавателями, студенты начнут подходить позже.

Столб находился между главным корпусом и памятником Жоау Благочестивому. Провинившегося ставили лицом к королю – считалось, что, глядя ему в глаза, наказанный будет испытывать больше стыда и раскаяния.

Возле столба уже с невозмутимым видом ждал Диогу. В руках он держал тяжелые дубовые колодки, а рядом лежала толстая стальная цепь. Все эти приспособления предназначались для людей, бештафер же принуждали стоять у столба исключительно приказом. Но дон Криштиану ничего приказывать не стал – он и так знал, что Педру первым будет настаивать на неукоснительном исполнении всех правил. Дон Криштиану просто молча смотрел на своего бештаферу, сжимая в руках плеть.

Педру снял хламиду и положил ее рядом со столбом. Надеть ее будет разрешено лишь по окончании пяти дней. Оставшись в одной набедренной повязке, он склонился перед королем.

Люди, идущие по площади по своим делам, начали останавливаться и с огромным интересом поворачивать головы.

Дон Криштиану шагнул вперед, поднимая плеть.

Педру нахмурился и поднял голову:

– Мой повелитель, вы будете бить меня собственноручно?

– Конечно, – ответил дон Криштиану, – это я назначил тебе наказание. И ты – не студент и не рядовой ментор.

– Благодарю. – К глазам Педру опять подступили слезы. Легким движением он откинул со спины свои длинные, тщательно расчесанные с утра волосы, чтобы они не мешали.

С первым ударом по площади разнеслись изумленные возгласы. В том числе и студенческие. Начала собираться толпа.

Когда с экзекуцией было покончено, Педру, не поднимаясь, вытянул руку и позволил надеть на себя колодки. Застегнув замки, Диогу произнес свое любимое «Что ж…» и повесил на шею пленнику табличку с надписью: «Злонамеренная порча ценного имущества Академии».