Книга Дела Тайной канцелярии, страница 102 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Девица была совсем юная, бедновато одетая, но вполне ладная. Смазливая, худенькая, но при этом грудастая. Эта весьма выдающаяся грудь и приковала внимание Вертемягина. Что эта дамочка делает в неподходящем для нее месте? Пришла наниматься официанткой?

Вертемягин представил, как девица в сильно натянутой ее объемами кружевной блузе наклоняется над столиком, и прищелкнул языком.

Но странно, кто бы пустил прислугу с парадного входа?

Человек у входа тем временем указал почему-то на столик, где сидел колдун, и девушка направилась прямо к нему. Остановилась и стала смущенно теребить сумочку.

Вертемягин еще раз смерил взглядом ее роскошества и спросил:

– Вы ко мне, милочка?

При ближайшем рассмотрении девушка не выглядела поломойкой. Но и на «сударыню» никак не тянула.

Девица помялась еще немного, а потом, нагнувшись, зашептала:

– Вы ведь его благородие следователь Вертемягин? Я работала в ювелирном в тот день, когда его ограбили. Меня другой следователь допрашивал, но сказали – делом вы занимаетесь. Я приходила к Управлению, каждый день смотрела, как вы в машину садитесь, но подойти боялась!

– Да не части ты так, – недовольно скривился Вертемягин, немедленно переходя с продавщицей на «ты», – почему не подходила? И вообще, не видишь, обедает господин? Завтра явишься в Управление, там и поговорим.

Он отвернулся и потянулся к рюмке, но настырная девица снова затараторила:

– Ваше благородие, не могу я в Управление… убьют они меня, если увидят там. Я же говорю, ходила, да не решилась. А тут иду, вижу в окно – вы! Вот и судьба, значится! Не могут же они знать, что вы тут обедаете! И я сразу к вам!

– Что за «они»? – тяжело вздохнул Вертемягин, понимая, что так просто избавиться от дамочки не удастся.

– Так анархисты… – едва слышно, словно боясь накликать беду, прошептала девица.

Вертемягин резко отдернул руку от рюмки. Его накрыло озарение.

Так вот почему эта девка не «опознала» Дивногорского! Ее запугали его дружки! Но видела-то она его!

– Ты узна2ешь колдуна-преступника? – в лоб спросил он.

– Да… – девица наклонилась еще ниже, почти касаясь Вертемягина своими прелестями, – и колдуна, и черта его жуткого.

– Садись, – велел Вертемягин. Девушка опустилась на стул, ее грудь плавно колыхнулась.

– Значит, опознать сможешь?

– Смогу, – девица излишне резко дернула головой, – но в кабинет не пойду, уж простите. Боюсь очень. Вы же понимаете, что это за люди. Можно как-то… тайно? Чтобы обо мне не проведали.

Вертемягин тихонько хмыкнул. Надо же, решение проблемы само, в лице трусливой дамочки, приплыло в руки. Если девица под официальный протокол опознает мерзавца, ему не отбрехаться, независимо от того, поймают его черта или нет. Нельзя отпускать свидетельницу. Иначе, не ровен час, нелюди-анархисты моментом с ней расправятся, стоит только им узнать, что она поговорила со следователем.

Вертемягин с легкой грустью посмотрел на полный на треть графин и решительно поднялся:

– Прямо сейчас поедем в крепость. Покажу тебе преступника, а ты подпишешь бумаги. А потом отвезу тебя… куда захочешь.

– Прямо сейчас? – растерялась дамочка.

– Ну конечно. Ты же сама говорила: никто не знает, что ты меня нашла. И не бойся, я защищу тебя от анархистов. – Вертемягин уверенно улыбнулся, но сам подумал: «А что, если за девицей следят?» Черт Дивногорского на свободе, он может напасть. А Владимир, гадюка, еще не пришел в себя. Но рискнуть следовало. Если бы леопард следил, сожрал бы свидетельницу до того, как она зашла в ресторан и все рассказала. Так что, скорее всего, никто действительно не знает о случайной встрече. Как там сказала девица: «судьба»? И прекрасный шанс блистательно завершить сложное дело. А после допроса, кто знает… может, удастся заманить эту грудастенькую в какой-нибудь кабачок попроще. А потом и вовсе провести приятную ночку. Разве сможет простенькая бабенка устоять перед чарами колдуна, да еще и служащего в Управлении? И если девица станет хорошо стараться, так ей, глядишь, какие-нибудь красивые сережки перепадут.