Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 40 – Александра Лавалье

Иван, не скрываясь, фыркнул. А следователь продолжил:

– Где вы были вчера, когда на кладбище церковь взорвалась?

Алексей вспомнил свой вечер. Где он только не был! А Иван хоть и в шоке был, а встречу у кладбищенских ворот вспомнит, конечно. Поэтому он ответил правдиво:

– На кладбище и был.

– Зачем?

Алексей поднял на следователя ясные глаза:

– Искал отца Диомида, хотел заказать молебен по Михаилу Малиновскому. Но не успел, как раз бабахнуло. Можете отца Диомида спросить, он меня видел, да только он не в себе был, да и молебен в разрушенной церкви не проведёшь.

– Уведите свидетелей, – буркнул Макрушин, обращаясь к городовым, а сам вернулся за стол, – и сами снаружи подождите.

Иван и господин Мендель удалились. Макрушин некоторое время молчал, сердито передвигая предметы на столе. Потом буркнул в сердцах:

– Вот зря вы запираетесь, молодой человек, ей-богу, только работы мне прибавляете! Пока не было у госпожи Малиновской наследников, так и жила припеваючи, а как вы появились, так сразу в могилу и слегла. Как ни крути, только вам её смерть и выгодна получается! Так что вину вашу мы докажем, не сомневайтесь, вопрос времени. А вот если вы навстречу следствию пойдёте да чистосердечно обо всём поведаете, глядишь, и не каторга вам выйдет, а всего лишь поселение. И не в Сибирь, а где потеплее. Вы же доктор, а в южных губерниях как раз холера лютует[19]. Вот и займётесь, поборете холеру, ещё и прославиться сможете!

Алексей, не веря своим ушам, проговорил:

– Вы полагаете, что я, ни много ни мало, взорвал церковь, чтобы убить Глафиру Степановну? Да ещё в тот же день, когда она внесла меня в завещание?! Если так, то я выгляжу весьма неумным преступником, ещё и склонным к театральным эффектам.

На словах «театральные эффекты» что-то кольнуло внутри, но отвлекаться было некогда. Алексей наклонился поближе к следователю и шёпотом поинтересовался:

– Кстати, а каким способом я разрушил церковь? Запамятовал… И объясните, бога ради, почему вы подозреваете меня, а не Императорское Человеколюбивое общество, ведь ему гораздо больше достанется?

Так же шёпотом, с ядовитой учтивостью, Макрушин произнёс:

– Я позабочусь, чтобы вам вообще ничего не досталось! Я задерживаю вас до выяснения всех обстоятельств дела.

И сразу же громко крикнул:

– Городовой! В арестантскую его!

Разглядывая своё новое пристанище, состоящее из трёх стен, решётки и деревянной лавки, Алексей подумал, что теперь и ему есть чем похвалиться перед рыжим. Если доведётся встретиться. Как бы ни был уверен в своей невиновности Алексей, судебный следователь настроен решительно. У него есть три дня, чтобы придумать, почему Алексей всё же виноват. Ведь других подозреваемых пока не наблюдается. А Иван хорош, недавно руку пытался целовать, а сегодня потворствует, чтобы Алексея на каторгу отправили! В этот момент Алексея вдруг осенило: господин Мендель, отвергая их знакомство… помогал ему. Конечно! Ведь заяви он, что Алексей интересовался делами Малиновских, подозрения следователя стали бы только крепче! Интересно, почему господин Мендель так поступил? Что ж, надо будет прояснить, как только получится выбраться отсюда.

От размышлений Алексея отвлекли соседи. Или как правильно говорить, сокамерники? Двое бродяг встали у решётки и принялись гундеть, донимая дежурного городового: