Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
Алексей хмыкнул в кулак. Бедный Дубов и не догадывается, во что ввязался! Дразнить Зинаиду Порфирьевну – всё равно что играть спичками рядом с вулканом. Или пытаться вожжой[95]остановить пароход, если такое сравнение больше по вкусу. Зинаида Порфирьевна проявила немыслимую выдержку. Она легонько ткнула в зад Дубова чайной ложечкой (он и не заметил) и, обращаясь к Алексею, поинтересовалась: – Сhi è questo idiota?[96] Алексей понял лишь одно слово, но и его было достаточно. – Это Владимир Семёнович Дубов, наш лучший врач. – И что же, мозги нынче врачам не раздают? – поинтересовалась Зинаида Порфирьевна уже по-русски. Дубов гневно повернулся. Зинаида Порфирьевна поднялась, отставила чашку и приблизилась, прижимая могучей грудью невысокого Дубова к кровати. – Лечите Варвару Дмитриевну как следует, – весомо приказала она. – Я проверю. Дубов не удержался на ногах и рухнул на кровать рядом с Варей. Он пытался что-то сказать в ответ, но грудь Зинаиды Порфирьевны мешала ему сформулировать нечто связное. Зинаида Порфирьевна взглянула на Варю, освобождённую от бинтов. Шрамы на лице девушки выглядели устрашающе. Алексей тоже смотрел и понимал, что в глазах обывателя эти шрамы выглядят финалом всех надежд и мечтаний, которые бывают у девушек. Но Варвара Дмитриевна девушка необычная, и мечтанья у неё… другого размера. Варя перехватила изучающий взгляд Алексея и отвернулась. – Отдыхай, милая, я позже ещё зайду, – неожиданно ласково сказала Зинаида Порфирьевна и, повернувшись так резко, что морда лисы её горжетки шлёпнула Дубова по щеке, вышла из палаты. У дверей сваха обернулась: – Алексей Фёдорович, на два слова… Зинаида Порфирьевна вышла на больничный балкон и, несмотря на уличный холод, стянула с себя горжетку, рывком сняла шляпку и бросила в неё перчатки. Даже под усиленным макияжем черты её сейчас были резкими и абсолютно мужскими. Из глубины юбок она выудила портсигар, достала мундштук и папиросу. Прикурила, но тут же выдернула папиросу из мундштука и, согнув её в «козью ножку», смачно затянулась. Изяществом это действие не обладало. Сваха курила по-мужски, затягиваясь глубоко, до кашля, будто табачный дым сможет спасти от душевной боли. Только когда папироса догорела, она спросила Алексея: – Она навсегда останется… такой? Голос был сиплым. Голос мужчины, переживающего бессилие. Алексей, прячась за врачебной сухостью, повторил то, что когда-то говорил Квашнину: – Нужен пластический хирург, возможно, он сровняет шрамы. Лучше петербуржский, конечно. Я буду искать. Зинаида Порфирьевна кивнула: – Можете на меня рассчитывать. Я помогу. Этих слов было достаточно, чтобы Алексей стал спокоен за Варю. Если Зинаида Порфирьевна сказала «помогу», значит, всё получится. Искоса поглядывая на сваху, он не удержался и задал давно интересующий его вопрос: – Скажите, а как вас зовут на самом деле? Зинаида Порфирьевна оглядела Алексея, будто раздумывая, можно ли доверить ему столь ценные сведения, и процедила: – Георгий Валерьянович Садовский. – Георгий Валерьянович, может, не ко времени сейчас, но уж больно любопытно, как вы такую профессию неожиданную выбрали? Садовский хмыкнул, лицо его размягчилось, будто историю смешную вспомнил. Поглядел на свои руки в перстнях, полюбовался, как камни на солнце играют. Потом сплюнул неприлично в стоявший рядом засохший цветок. И начал говорить, выразительно, будто сказ о давних временах: |