Книга Призраки Дарвина, страница 13 – Ариэль Дорфман

Из всех вариантов только последний остановил вторжения этого неизвестного туземца. Он игнорировал все препятствия, которые мы создавали, все измененные обстоятельства и любой переход от коники к минольте, кодаку и обратно к Полароиду и его многочисленным моделям. Только когда я был полностью закутан, не оставляя на виду ни одного квадратного сантиметра кожи, он отказывался накладывать свои черты поверх моего лица. Не слишком-то полезное открытие, ведь я не мог прожить остаток жизни в мешке. Хотя мне было позволено одно эфемерное удовольствие: поскольку он, похоже, терпел две прорези для глаз, через шесть недель после катастрофического четырнадцатого дня рождения я смог бы свободно гулять по улицам на Хеллоуин. Восемь месяцев назад в Штатах состоялась премьера «Инопланетянина» Стивена Спилберга, в фильме симпатичный маленький пришелец гуляет по пригороду Калифорнии, не привлекая к себе внимания. Моя мама затащила нас с братьями на киносеанс, и теперь я ожидал чего-то подобного и в своей жизни.

Увы, мне больше никогда не пришлось так свободно разгуливать. Это внушало оптимизм, лишь пока мы выпрашивали конфеты, и я рассказывал каждому встречному и поперечному, что нарядился в костюм Мешка, жадного до конфет, а сам тем временем изголодался по компании и нормальности, мечтал об анонимной свободе играть с другими мальчиками, фантазировать, что похож на них, что завтра я пойду в школу, как они, и буду целовать девочек, как они, и играть в бейсбол, как они, и ходить на танцы, пикники и пляжные вечеринки, как они, как они. Вот только я не был таким, как они. Я вернулся домой, и дом показался мне тюрьмой. Мой мир был на самом деле ограничен стенами и окнами. Тем горше был вкус свободы. Кратковременный опыт, даже не позволивший хоть одним глазком увидеть Камиллу, разве что она скрыла горе под собственной маской, не был достаточно захватывающим, чтобы компенсировать следующие триста шестьдесят четыре дня страданий и притворства.

Но лучше признаться, что настоящим заключенным не положено ни дня на свободе. Все остальные дети могли играть в чудищ один вечер, потому что они не были похожи на меня, для них это лишь параноидальная тень, каждое появление которой на фотопленке связано с Вальпургиевой ночью, священным вечером, когда мертвые поднимаются из могилы, — а меня каждый день и каждую из моих ночей преследовал мертвец, разрушающий мое существование.

Я много лет думал, что он появился именно для этого. Разумеется, я бросил школу. Такое решение родители приняли в первые же выходные, даже не позволив мне проститься с друзьями, учителями, тренерами, в последний раз взглянуть на бассейн и бейсбольное поле. Отныне и пока не станет лучше, меня ждет домашнее обучение, объяснила мама. Мне запретили не только появляться в школе, но и вообще высовывать нос на улицу, где бродили вездесущие камеры и каждый до единого житель этой планеты — потенциальный хищник. Вся планета. Словно я куда-то мог сбежать сам по себе без водительских прав или паспорта. Я сидел взаперти, отгородившись от мира, как будто чумной. Родители систематически отказывали друзьям, которые приходили проверить, что могло случиться, почему самый популярный и смелый мальчик в классе внезапно стал изгоем.