Онлайн книга «Призраки Дарвина»
|
— Один наш знакомый очень разозлится, — хмыкнул Виггинс. Нордстрем пожала плечами: — На самом деле нет. Он и так доволен, что нас сюда отправили. Ничего страшного. — Будем надеяться, что ты права, — ответил Виггинс. — Я имею в виду, мы сделали свою работу. Без этих фотографий в баре они бы не дали зеленый свет всей операции, так что… Кэм в недоумении нахмурилась: — Какие еще фотографии? Какой бар? — Тайны, секреты, — ухмыльнулась Нордстрем. — Мне нравится, когда пары лгут друг другу, просто обожаю. Придает пикантность нашей работе, знаете ли. Вот, взгляните. Два дня назад в баре «Сотито». Узнаете своего супруга? Нордстрем сделала резкий выпад, как гадюка, прежде чем я успел ее остановить, и вручила копии компрометирующих снимков Камилле. Посередине стоял Виггинс, одна мускулистая рука лежала на шее Джемми Эдена Валакиала, а другая на моем плече, вот только мое тело венчало лицо Генри. Виггинс застыл между нами двумя, то есть тремя, Генри, мной и Джемми, близнецами или даже тройняшками. Жутковатая и отталкивающая картина. — Пока я не увидел своими глазами, не поверил, — сказал Виггинс. — Думал, босс малость ку-ку, а мы выполняем его идиотские поручения. Но два эти снимка убедили нас. И не только нас. Они убедили высшее руководство дать добро на заключительный этап операции. Последний, так сказать, гвоздь в крышку гроба. Так что спасибо вам, мистер Фостер, за то, что облегчили нам задачу. — Может, теперь снова попозируете с вашей красавицей-женой, — проворковала Нордстрем, поднимая камеру. — Скажите «сы-ы-ы-ыр»! Кэм, моя Кэм, тоже оказалась быстрой. Она прыгнула на Нордстрем, схватила мерзкое устройство и бросила в море. Я ахнул, оттащил ее назад, защищая своим телом, нам на выручку метнулись Джим и Веллингтон, готовые вступить в последний бой. И если бы Виггинс не вмешался, скоро пришлось бы жестоко поплатиться. — Пока вы не швырнули за борт самого мистера Фостера, плевать я хотел на камеры. Там, куда вас отвезут, много камер, больше, чем вы когда-либо видели. Эй, вы двое! Пакуйте чемоданы! Мы пошли в каюту. Я робко начал: — Кэм, прости, я… — Нет, Фиц, все просто отлично, даже лучше, чем просто отлично. Идеально! Как ты не понимаешь. То же самое случилось тут с Генри, возможно, в этой самой бухте… Похищение, Фицрой Фостер, эти идиоты сами того не знают, возможно, никогда не поймут, но они помогают нам, поскольку… — Но Дауни… — возразил я. — Дауни нужна была фотография, чтобы провести эту операцию, и он ее получил благодаря моей идиотской вылазке в Пунта-Аренас. А я тебе не сказал. Что касается двойника Генри, там был человек, который… Боже, мне так жаль, что я не сказал тебе, не доверился тебе… — Доверься мне сейчас, — сказала она, запечатлев на моих губах влажный поцелуй. — И доверься Генри. Я подозревал, что Камилла ужасно ошибалась, но у меня определенно не было права — да и времени, если на то пошло, — опровергнуть ее гипотезы. Тем не менее мне самому не удалось увидеть каких-либо устойчивых параллелей между похищением Генри и нашим собственным заключением. У него не было выхода, не было языка, на котором он мог бы защититься, он не знал своих похитителей и их уловок. И никакого тебе habeas corpus, апеллируя к которому мой отец вмешается от нашего имени, как только Вударович позвонит из Пуэрто-Эден. Мы не обречены на вымирание. И все же я был мрачен не столько из-за нападения, сколько из-за удручающего знакомства с Джемми Эденом, чей образ преследовал меня с большей свирепостью, чем Генри, возможно, потому, что он показал мне, каким могло бы стать столетие спустя любое из альтер эго Генри. На месте Генри (а кто был ближе?) я бы больше не хотел возвращаться домой, на остров моих униженных предков. Возможно, он был рад, что одиссея прервана. Или разочарован тем, что насилие повторяется бесконечно, и отчаялся, что когда-либо найдется решение. Что бы я ни думал о нем, мне оставалось одно. Я должен принять правоту Кэм и просто довериться Генри. |