Книга Призраки Дарвина, страница 110 – Ариэль Дорфман

Моя рука скользнула в коробку и извлекла фотографию.

Переполненный опасениями, я с трудом разлепил глаза, и Генри был на снимке, как труп или новорожденный ребенок, такой же молчаливый и требовательный, как и в первый раз, когда мы встретились почти одиннадцать лет назад. И я знал, что не могу теперь сжечь его, это все равно что поджечь себя, своего любимого человека и наш дом.

Я буду следовать плану до конца.

Есть только один способ отбросить все сомнения и дать Кэм возможность убедить меня отказаться от безумной затеи: придумать что-то еще более глупое и смелое, чем путешествие на «Южном Кресте». Я нацарапал короткое письмо и положил его в коробку рядом с тысячей и одним изображением Генри, чудовищно слитым с моим телом. Затем я упаковал коробку в бумагу и адресовал посылку Франо Вударовичу из университета в Пунта-Аренас, Чили. После этого я попросил капитана Лондона об одолжении.

— Не могли бы вы отправить эту посылку экспресс-почтой? Только удостоверьтесь, что за вами никто не следит, и платите наличными, так как кредитные карты отслеживают. Вы сделаете это для меня?

Он с готовностью согласился.

Я подумал, что с Кэм будет труднее, она орешек покрепче.

Но мне невольно помог Дауни. В тот же день он разыскал Кэм в библиотеке. Я никогда не видел жену такой взволнованной.

— Он знает, что детективы Барри не отыскали никаких других жертв, таких как его дочь, он знает, что Барри наведывался в гости, и считает, что теперь мы, возможно, более восприимчивы к его предложению объединить усилия. Он хочет использовать тебя, Фиц! Я так и знала. Разве я не говорила, что конкретно он планирует? У него в запасе несколько ужасных экспериментов: взять твою кровь, образец кожи, соскоблить сетчатку, пересадить волосы, извлечь костный мозг из позвоночника, он…

— Погоди, погоди. Он сказал, что намерен проделать все это со мной?

— А ему и не надо было говорить! Я же знаю, что он задумал. Он говорил о своей дочери, о том, что она могла бы помочь ему остановить вторжение, если бы не отчаялась, но есть и другие, совсем рядом, близко-близко, как он сказал, кто мог бы помешать вражеским сущностям, пока те не перехватили инициативу. Еще он вроде говорил о русских или китайцах, а еще осыпал бранью дикарей, которые проникали на видеопленку и фотографии.

— Он что-то рассказал тебе об исследовании?

— Сказал, что совсем недавно обнаружил первые признаки пандемии и это изменило правила игры, придав его работе срочность, и сам он называет это следующим этапом.

— Следующим этапом?

— Он что-то твердил о какой-то комбинации в крови, костях, глазной мембране, аномальном гене. Мол, если бы мы могли доказать, что это повторялось, если бы у нас было достаточно случаев для научного сравнения — я ж тебе тоже говорила, насколько важно, чтобы ты не был уникальным экземпляром, верно? — если бы мы обнаружили эту мутацию, то остановили бы распространение чумы, которая готова распространяться дальше, уже на наши лица, а не просто на фотографии. Во время разговора он возбуждался все сильнее, словно забыл, с кем разговаривает, и все твердил, что у нас получится…

— Получится что?

— Выделить штамм этого вируса, чтобы найти противоядие, прежде чем кто-нибудь занесет его в нашу пищу или воду. По его словам, он хуже черной смерти, весь наш образ жизни превратится в хаос, затрещит по швам вся социальная ткань, скрепляющая нашу цивилизацию. А дальше знаешь что он сказал? Что ему не терпится встретиться с тобой, потому что, по слухам, ты компьютерный гений и найдешь решение. А потом он отступил на шаг и посмотрел на меня, злобно так, словно раздевал догола, Фиц, я не приукрашиваю, и процедил: «Нет, не найдет. Ваш муж не найдет решения. Потому что он сам и есть решение. Фицрой Фостер».