Онлайн книга «Музей суицида»
|
Самую лучшую историю об Альенде в тот понедельник нам поведал тяжеловесный мужчина с густыми кустистыми бровями и низким лбом, с которым Орта заговорил в кафе «Гаити» на бульваре Аумада. Он оказался линотипистом в «Эль Меркурио», основной правой газете. Ее редакционный совет в июле 1970 года пригласил кандидата Альенде на роскошный банкет в попытке присоединиться к его кампании. Вместо того, чтобы преломить хлеб с большими шишками, Альенде схватил несколько бутылок вина и отправился в цех, где как раз печатался утренний выпуск. «Он провел несколько часов с нами, – сообщил наш собеседник, – с рабочими, разносчиками, уборщицами, механиками, следившими за прессами». В последующие дни нас ждали другие истории. Мы услышали о розыгрышах Чичо: он надевал странные костюмы, смеялся над своими противниками, а потом – над собой, чтобы их обезоружить. Изабель Летельер, вдова убитого Орландо Летельера, вспомнила о том дне в 1964 году, когда ее муж неожиданно пригласил на ужин гостя. Она открыла дверь – и там оказался Чичо с плакатом Фрея, своего соперника на приближающихся выборах, демонстрируя, насколько Фрей уродлив по сравнению с этим красавцем-мужчиной, с ним самим. Похоже было, что у всех, подобно Альберто Карикео, было свое самое дорогое воспоминание. Некий старый джентльмен вспомнил, как давал Альенде напрокат ленты с записями спагетти-вестернов: тот ненасытно поглощал перестрелки и стычки под горячим солнцем фальшивых американских городков. Хотя в жизни Альенде случались и настоящие дуэли: по словам бывшего сенатора, он однажды бросил вызов другу, который оскорбил честь дамы, и оба участника позаботились о том, чтобы их выстрелы не попали в цель. Как это ни странно, прошептал наш собеседник, та женщина не была одной из многочисленных любовниц Сальвадора. Более важной для моего расследования оказалась встреча, состоявшаяся ближе к концу нашей первой разведывательной недели. Куэно удалось уговорить Патрисио Арройо поговорить с нами. Врач, работавший в «Ла Монеде», после путча оказывал помощь подвергшимся пыткам заключенным «Ла Викариа» и в итоге сам был арестован и подвергся такому же обращению, результаты которого он пытался устранить у своих пациентов. О пережитом он никогда не рассказывал. Оказалось, однако, что он готов поделиться тем, что знал о смерти Альенде: Арройо считал… и даже был уверен в том, что президент покончил с собой. Это мнение было основано на показаниях Кихона. – Я ему верю, – сказал Арройо. – Это я пригласил его в «Ла Монеду». – И тут же таинственно добавил: – Кихон не единственный, кто знает правду. Арройо не пожелал пояснить эти слова, но ответил на вопрос Орты о том, что могло подвигнуть Альенде на суицид. – Все сосредоточились на политических причинах, – сказал нам Арройо, – но люди забывают о медицинском образовании Альенде, о том, что он изучал естественные науки, биологию. Он рассмотрел бы свое самопожертвование в контексте законов эволюции. Любая жизнь требует смерти чего-то, ухода от того, что было раньше. Клетки убивают сами себя, выполнив свою функцию или при вторжении вируса, смертоносной бактерии или ракового вырождения. Убивают себя, чтобы их здоровые сестры заняли их место. – Значит, добровольную смерть Альенде, – проговорил Орта, нервно проводя рукой по волосам, – следует рассматривать не как аберрацию, а как нечто согласующееся с теми законами жизни, которые он изучал, как химическое следствие факта рождения. |