Книга Кукушонок из семьи дровосеков, страница 69 – Дарья Донцова

Как-то раз Ивану Никифоровичу, тогда еще простому игроку на поле, пришлось залезть в трубу канализации и совершить по ней «путешествие». Понравился ли моему тогда еще не мужу подобный променад? Испытал ли он удовольствие, шагая по фекалиям? Конечно, нет! Но это был выход из вроде бы безвыходного положения. Поэтому, если злая судьбина затолкала тебя в сортир, не причитай, не рыдай, скажи себе: «Спокойно, дорогая. Определенно, есть возможность отсюда выбраться. Как? Убежать через канализацию. Приятно это? Нет! Понравится тебе это приключение? Нет! Но это выход! Выдохни и лезь в трубу. Останешься жива – отмоешься».

Я не сразу научилась так себя вести и моя нервная система до сих пор дает сбой. Вот почему я сейчас встревожилась? Конечно, странно, что Федор нас к себе домой позвал. Но что с того?

Джип вылетел за пределы столицы, Димон увеличил скорость. Мы оба не произносили ни слова. Когда машина оказалась на небольшой площадке у ворот, Коробков вынул телефон.

– На месте.

Ворота раздвинулись, стало понятно, что за ними прячется гараж. Внедорожник въехал внутрь. Димон заглушил мотор, потом произнес:

– Нас ждут!

На пороге небольшого коттеджа никого не оказалось. Я открыла дверь. В холле стоял Волков. Федор быстро запер дверь, через которую мы вошли, и молча распахнул другую. Мы прошли через коридор, поднялись на второй этаж и оказались в кабинете с плотно зашторенными окнами. В одном из кресел сидел Иван Никифорович. Около него на столике белела чашка.

– Садитесь, – быстро сказал хозяин, который устроился за письменным столом. – Прослушка исключена. Здесь никого, кроме нас. Войти в дом ни один человек без разрешения не сумеет, окна прикрыты спецставнями.

– Типа бункер, – заметил Димон. – Серьезная подготовка.

– Пожалуйста, отключите все телефоны, положите их на стол, – попросил Волков.

Мы молча повиновались. Хозяин неожиданно спросил:

– Как меня зовут?

Я ожидала любого начала разговора, но такое даже не приходило мне в голову. Наверное, поэтому и выпалила:

– Федя!

– Федя-бредя съел медведя, – неожиданно сказал Иван Никифорович, чем бесконечно удивил меня.

– Не угадала, – хмыкнул Волков. – Да, много лет назад получил документы на известные вам имя и фамилию. Биография у Федора ясная, прозрачная, но раньше звали меня Игорь Москвин. Появился я на свет в семье сотрудников одного из военных аэропортов России. Когда мне исполнилось три года, случилось ЧП, родители погибли. Меня отправили в столицу к бабушке и деду по линии отца. История моей юности запутанна. Да, отец и мать умерли, когда я только-только пошел в детский сад. Я их совсем не помню и до окончания школы понятия не имел, что мой отец – Осип Каров.

– Осип Каров! – дуэтом воскликнули Иван и Димон.

Потом муж повернулся ко мне.

– Осип был сотрудником для особых поручений, единственным другом моего отца. Других таких близких людей у него не было. Однажды я вернулся домой поздно, увидел отца в столовой, рядом с ним – бутылку коньяка и альбом с фотографиями. Вот уж удивился! Отец не пил, мог лишь пригубить рюмку на Новый год, это максимум. Он понял мое удивление, сказал: «Садись». Потом открыл альбом, показал фото. «Это Осип Каров! Мой единственный друг. Он погиб вместе с женой много лет назад, ты тогда едва научился ходить. Каровы оба были сотрудниками для спецзаданий. Чем они занимались, я, тогда совсем молодой, не знал. О создании «Особых бригад» только думать начал. Ося и Нина порой надолго пропадали, потом возвращались в Москву. У них родился сын Игорек. Нина занялась ребенком. Что произошло дальше, мне неведомо. Каровы пропали, мальчик тоже исчез».