Книга Кукушонок из семьи дровосеков, страница 52 – Дарья Донцова

Димон схватил мышку, на экране появилось изображение женщины, которой трудно дать девяносто с лишним лет, выглядит она намного моложе.

– Добрый день, Елена Николаевна, – поздоровался Димон. – Меня зовут Леонид. Вы слышали про любимую читателями города Диванкина газету «Родной край»?

– Конечно, – спокойно ответила Горина. – Но давно переехала в теплые края, больше не покупаю ее. Вопросы об этом издании лучше задавать тем, кто его сейчас читает.

– Вы, когда обитали в Диванкине, регулярно приобретали газету? – продолжил Димон.

– В советские годы существовала подписка, – по-прежнему ровным голосом отозвалась собеседница Димона. – Ее оформление экономически выгодно, и на дом ежедневник приносили… Я не имела прописки в Диванкине, но город мне нравился, местные жители все в основном работали на ткацком предприятии. Ваша информация о моем проживании там ошибочна, поэтому не подхожу вам как героиня интервью. Просто приезжала туда часто к своей тете.

– Нет, нет, речь именно о вас, – быстро возразил Димон. – Вы передали в дар городу картину своего зятя, Константина Чулова.

– Ну… да, – протянула Елена. – Живу в Краснодарском крае уже много лет, до этого была прописана в Москве. Уже говорила, в Диванкине я была наездами… Про живопись помню смутно.

– Ваша дочь вышла замуж за художника Константина Чулова.

– Костя… Да, они жили счастливо. Потом Анечка скончалась, – тихо сказала пожилая дама.

– Примите мои соболезнования, – пробормотал Коробков.

– Если Господь решил, что Анне следует уйти из этой жизни рано, то на это Его воля.

– У вашей дочери был ребенок? – продолжил Димон.

– Нет, – коротко и резко отреагировала пожилая учительница, но потом сменила тон: – Аня скончалась совсем молодой.

Димон понизил голос.

– Ну… конечно… простите, что затронул больную тему. А почему ваш зять захотел подарить картину городу? Что его связывало с Диванкином?

– Константин погиб вскоре после смерти моей дочери. Все дети непослушны. Анна не была исключением. Она искупалась в реке, простудилась, и все. Костя с горя начал пить, сел подшофе за руль, и поездка печально завершилась.

– Вы потеряли сначала дочь, потом зятя! Ужасно! – пробормотал Димон.

– Советские женщины отличаются от современных дамочек! – неожиданно рассердилась Горина. – Сейчас бабы рыдают, сломав искусственный ноготь. Они не способны пережить столь страшное несчастье, им требуются помощь психолога, поддержка окружающих. А рождение ребенка? А беременность? Катастрофа! Ужас! Мы были другие, детей рожали без проблем двоих, троих. Поднимали их часто без супруга. Не делали не из чего трагедию. Да, у меня не самая легкая судьба – дочь скончалась. Затем зять погиб. Но ничего! Живу! До сих пор работаю… Картину я передала в музей Диванкина. Зачем? История простая. Город отмечал юбилей, кто-то из местного начальства, уж всех подробностей не помню, решил заказать у художника полотно. И представить дело как подарок живописца местному населению. Диванкин никому особо не был нужен. Ну да, там ткацкая фабрика. И что? Таких городков в России видимо-невидимо. Но городской глава испытывал чувство зависти. Незадолго до этого расположенный неподалеку Аровск праздновал свое трехсотлетие. Так туда на праздник приехала вокальная группа из Москвы. А в Диванкин не удалось певунов зазвать, уж очень большие деньги они все заламывали. Писатели, актеры, именитые спортсмены тоже хотели за свое появление астрономические суммы. Местный начальник вспомнил про живописцев, те в ответ: «Пожалуйста». И цену выкатили. А не было мощных средств в казне Диванкина! Галине Петровой, тогда директору музея, подруге моей дочери, прямо сказали: «Или находишь художника, или уволим». Ну, она мне позвонила. Ну и в конце концов Константин согласился, за пейзаж копейки попросил. Его работу вознесли до небес, позиционировали как самый дорогой подарок, именовали Костю гением. Не знаю, почему вы про эту картину вспомнили. Чулова нельзя считать талантливым живописцем, он обычный ремесленник, после перестройки сидел в Москве на улице, портреты туристам писал. Не советую вам рассказывать людям о той давно забытой истории.