Книга Леди предбальзаковского возраста, или Убойные приключения провинциалок, страница 83 – Анна Былинова

– Нет слов.

Сказав это, Вадик повернулся на выход. Дойдя до двери, он обернулся. Посеревшее лицо исказило судорогой.

– Домой не возвращайся. Детей ты больше не увидишь, – таковы были его последние слова, сказанные в этот страшный вечер Динаре. Затем он с ненавистью посмотрел на меня и глухо выдавил:

– Это ты во всем виновата.

Тим застыл на месте. Кровь змейкой текла из его носа и стекала к подбородку. Жонглерша подошла к нему и сунула платок. Болезненно морщась, режиссер вытер лицо.

– Почему ты не сказала, что у тебя муж и дети? Ты меня обманула. Я вынужден разорвать контракт. Я не работаю с обманщиками и лицемерами, – деловито и холодно проговорил парень. Тим был молод и не умел разделять личную жизнь и работу. А ещё он был гордым.

Вадик горько усмехнулся, многозначительно взглянул на Динару, словно хотел сказать: «Съела?». Но Динара не видела его взгляда, она сидела, уронив голову на руки и ни на кого не глядя.

В эту секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвались двое мужчин в полицейской форме. Один высокий и тощий, второй плотный и ниже ростом. Коренастый толкнул Вадика на середину комнаты, тот сделал несколько шагов к нам.

– Всем лежать! – рявкнул высокий полицейский, угрожающе держа руку на кобуре. Я, вытаращив глаза, стояла и не могла тронуться с места.

– На пол! – по слогам сказал второй полицейский и указал пальцем вниз. Мы все переглянулись и медленно опустились на пол. Динара закатила глаза, прошептала: "О господи!", и легла – причем на бок, согнув руку в локте и положив голову на ладонь, выражая тем самым насмешливое пренебрежение к ситуации. От этой ее индифферентности чувствовался легкий флер неадекватности.

Теперь, когда мы все пятеро униженно лежали на полу, в душе не представляя за что нас уложили, полицейские прошлись по комнате. Наконец кто-то из них громко спросил:

– Смирнова, есть такая?

– Есть, – подняла голову Жонглёрша. Я скосила глаза на полицейских.

– Встаньте. Вы арестованы по обвинению в краже и должны проследовать с нами в участок. Паспорт возьмите. – отчеканил высокий.

– А зачем нас заставили лчеь? – закричала я. Высокий неожиданно хохотнул.

– Так, чтоб не рыпались. Да вставайте, вставайте. Мы пошутили.

Мы медленно поднялись.

– Капец – шуточки. – промолвила Жонглёрша.

– Эй, Смирнова, насчёт тебя не пошутили. Одевайся, поехали.

Машка жалобно взглянула на меня.

– А в чем вы её обвиняете? – накинулась я на полицейских.

– Да не мы обвиняем, а гражданин Холмогоров. – лениво откликнулся высокий и повернулся к Машке: – Знаете такого?

– Юрик, – процедила Жонглёрша.

Я нахмурилась, что-то припоминая. Юрий Холмогоров? Нет, не может быть.

Машка медленно натянула куртку, сунула руки в карманы, проверяя их содержимое, взяла рюкзак. Высокий полицейский спохватился, остановил ее рукой.

– Золото, украшения где спрятали? – спросил он.

– Да нигде не прятала. Все тут лежит.

Машка дернула подбородком.

– Вынимайте. – приказал полицейский. Та расстегнула застежку и, засунув руку внутрь рюкзака , выудила из него черный бархатный мешочек.

– Вот.

– Тут все?

– Не все, одно кольцо я продала.

Полицейский с тоской посмотрел на Машку и вздохнул:

– Эх, если бы все было на месте, можно было бы как явку с повинной оформить, а так кража и сбыт чужого имущества грозит до пяти лет. Ладно, поехали.