Книга Яйца раздора, страница 85 – Галина Балычева

Однако же он ругался.

Ну долго слушать его ругань я, конечно же, не стала и, обидевшись, отключила телефон. Пусть побесится. А когда успокоится, сам позвонит.

Но Макс почему-то не звонил.

Тут уже начала злиться я. Я влипла из-за него в какую-то жуткую историю с трупами, кражами и перестрелками, а он еще смеет на меня голос повышать.

Мое возмущение нарастало и нарастало, а когда выросло до огромных размеров, я сама набрала его номер с намерением высказать ему все, что я о нем думаю. Макс ответил сразу же, но уже не орал, а устало произнес:

— Идиотка, поставь телефон на подзарядку и прекрати бросать трубку, я же не могу до тебя дозвониться.

Я посмотрела на свой телефон, который уже стоял на подзарядке, и не поняла, почему это я — идиотка и почему Макс не может до меня дозвониться. Я же ему звоню. О том, что звонила яс Лялькиного аппарата, а на своем еще и PIN-код даже не ввела, я пока что как-то не подумала.

Я уже снова собралась было обидеться и бросить трубку, но тут в дверях появилась Лялька, которая почему-то тоже обозвала меня идиоткой (просто кошмар какой-то!) и яростно прошипела:

— Ну что ты здесь застряла? Узнала у Макса...

Я хлопнула себя по лбу, вспомнив, зачем я, собственно, звоню и, отбросив все обиды, быстро затарахтела в трубку:

— Слушай, Максик, здесь к нам какой-то тип заявился. Говорит, что от тебя. Толстый, лысый, дядей Жорой зовут. Ты такого знаешь?

— Толстый лысый дядя Жора — это Сизов, — ответил Макс. — Я попросил его вас найти и в целости и сохранности доставить домой.

После этого Макс велел передать трубку Сизову, и я поскакала с Лялькиным мобильником вниз на первый этаж.

— Эй, — послышалось мне вдогонку, — в чем дело? Телефон-то отдай!

Я оставила требования подруги без внимания и, спустившись вниз, вежливо протянула дяде Жоре аппарат.

— Это Макс, — сказала я.

Дядя Жора взял трубку и после короткого «да» некоторое время только слушал и молчал. Потом все же он вступил в диалог, но изъяснялся весьма односложно. Ничего кроме «да», «нет», «понятно», «выясню» и еще чего-то типа этого, он, в сущности, не сказал, поэтому мне было даже непонятно, о чем же они с Максом говорили. Наверно, все же о нас. Но вот что они о нас говорили, осталось для меня загадкой. Наконец они закончили разговор, и дядя Жора, бросив в трубку на прощание «пока», передал мне мобильник.

Я приложила трубку к уху и повернулась к окну.

— Марьяша, — донесся до меня голос Макса, — прости, милая, что орал. Это все нервы. Просто за последние сутки я весь так извелся... Я звонил тебе каждые пятнадцать минут, а твой телефон молчал. Уже не знал, что и думать. Слушай, я сегодня же вылетаю в Москву, оттуда в Киев. Сизов пока побудет с вами. Ничего не бойся и жди меня. Все будет в порядке.

Что будет в порядке, я уточнять не стала, но извинения Макса приняла, и мы распрощались друзьями.

Когда формальности с выяснением личности нашего гостя были закончены, я несколько успокоилась и вспомнила, что во всей этой суматохе совершенно забыла познакомить дядю Жору со всеми нами, включая меня тоже. Я по очереди представила Ляльку, Фиру, боцмана, обозвав его при этомЯковом Ивановичем (видно, еще не совсем пришла в себя), нашу хозяйку, Марту Теодосовну, и назвалась сама.

Дядя Жора чинно пожал руки мужчинам, хотя до этого они уже целый час сидели за одним столом, с удовольствием окинул взглядом Ляльку и с еще большим удовольствием — Марту Теодосовну.