Книга Яйца раздора, страница 72 – Галина Балычева

По всему было видно, что новоявленный родственник пришелся ей по вкусу.

— Ну насчет водочки это мы сейчас сообразим, — сказала я. — У нас же еще одна коробка конфет имеется. Да, Ляль?

Лялька кивнула, а боцман, оторвавшись от тарелки, удивленно поднял брови.

— Какая связь? — поинтересовался он.

Фира стал объяснять про конфеты, в которые вместо начинки налито по двадцать граммов алкоголя в каждую.

— Сейчас как все яйца порасколем, — сказал он, — и все по рюмочкам разольем, так полбутылки получится.

— Чего получится? — не понял боцман. — Яичница, что ли?

Мы не стали дослушивать Фирины объяснения и отправились за конфетами в свою комнату на второй этаж. Прежде чем тащить конфеты вниз, надо было сначала проверить содержимое последней коробки. Вдруг там еще какой-нибудь сюрприз подложен. Мы распотрошили и без того помятую коробку, надорвали углы, пытаясь обнаружить двойное дно, но ничего, кроме обыкновенного упаковочного картона, к своему облегчению, не обнаружили.

— Вот и хорошо, — сказала Лялька. — Здесь ничего нет, а деньги у нас уже украли. Значит, дальше можем жить спокойно и гулять на полную катушку.

Мы свалили глазированные яйца обратно в коробку и понесли все это вниз. А внизу в гостиной Фира уже организовал импровизированный бар на комоде. Он притащил из кухни большой медный поднос, на который тетка Марта обычно складывает перемытую посуду, вытащил из буфета и поставил на него все имеющиеся в доме рюмки, нарезал кружочками лимон и даже декорировал все это веточкой герани с ближайшего подоконника.

— Вот, — гордо продемонстрировал он свое сооружение. — Бар готов, можно разливать.

Мы отдали старику всю коробку — пусть распоряжается, — а сами подсели к столу.

— Значит, вы трое суток жили в сарае у Прокофия Ивановича? — спросила я. — Так?

— Угу, — отозвался боцман.

Его челюсти целиком и полностью были заняты пережевыванием пищи, и прерывать этот процесс Яков Ефимович не собирался. Еще не прожевав как следует один кусок, он тут же засовывал в ротдругой, а за ним третий и так далее. Боцман до такой степени оголодал, что запихивал в себя все подряд, кажется, даже не ощущая вкуса. Фира же в это время уже расковырял все шоколадные яйца и разлил содержимое по рюмкам. С водкой у него оказалось три рюмочки, столько же с коньяком, в остальных была всякая сладкая дребедень от ликера до рома с переходом через херес. Эти изыски боцману не подходили, но ему их никто и не предлагал. Фира сразу же подсунул ему под нос рюмку с водкой, пододвинул тарелку с солеными огурцами и, подняв шкалик с чем-то бордово-тягучим, предложил тост за знакомство. При этом он со значением посмотрел сначала на Марту Теодосовну, а потом на своего друга.

— Угу, — согласился боцман и, опрокинув рюмочку, захрумкал ее огурцом.

Водка произвела с Яковом Ефимовичем положительную метаморфозу — он наконец обрел способность к разговору, а не только к жеванию.

— Ух! — первое, что он сказал. — Хорошо! — и добавил: — Как часто мы не ценим плодов цивилизации, пока жизнь не лишит нас их. И всего-то каких-нибудь трое суток без первого, а я уже готов душу продать за тарелку борща.

Тетка Марта с готовностью налила боцману полную тарелку борща и плюхнула туда столовую ложку сметаны.

— Да что уж вы, Яков Ефимович, — запричитала она, — да к чему уж вы... душу-то. Я вам и так налью. — И она опрометью метнулась на кухню еще за какой-то закуской.