Книга Яйца раздора, страница 49 – Галина Балычева

Но Фира катил бочку на Прокофия Ивановича, который якобы ночью забрался в дом и украл эту коробку. Конечно, Фира не мог говорить это серьезно. Просто хотел опорочить соседа. Но пропажа конфет меня почему-то взволновала.

— А ты видел, как Прокофий Иванович залезал в окно, — спросила я у Фиры, — или это просто твои домыслы?

От волнения я опять забыла, что Фира теперь не Фира, и снова обратилась к нему на «ты». Фира возмущенно всплеснул руками.

— А как же иначе? Как же он смог бы утащить коробку, не забравшись в дом? Я сам видел, как он из окошка выпрыгнул. Я его еще вдогонку водой из ковшика облил. Он украл, бесстыжий. Точно он.

По правде говоря, что-то мне плохо верилось, чтобы Прокофий Иванович лазил по чужим окнам за чужими конфетами. И уж если бы он залез к нам в окно, то уж точно не за конфетами, а скорееза Мартой Теодосовной.

— А может, это был вовсе не Прокофий Иванович, — предположила я. — Может, кто-нибудь другой?

Фира ненатурально захохотал.

— Кто же это мог быть, кроме него? — возмутился он. — Что ты ерунду говоришь, право слово?

За «ерунду» я, конечно, обиделась, но виду не подала. Пока он пребывал в роли Якова Ефимовича, у него был статус неприкосновенности. В другой ситуации я бы ему этого, конечно, не спустила. Поэтому Фира пользовался моментом. Ну ничего.

Я выразительно посмотрела на старика, давая понять, что скоро ему придется ответить за все свои слова, а потом, повернувшись к тетке Марте, предложила:

— А может, стоит сходить к Прокофию Ивановичу и спросить его насчет этих конфет? Брал или не брал? А?

Марта Теодосовна глянула на меня как на умалишенную.

— Да что ж ты такое говоришь, Марьяночка? Как же ж можно идти и обвинять человека в воровстве. Это же совершенно невозможно. Из-за каких-то конфет человека в краже обвинять... оскорблять, можно сказать... Ну уж нет, никогда.

Тетка Марта опустилась на стул и обтерла вспотевшее лицо полотенцем.

— Правильно, — согласилась с ней Лялька, которая уже давно сидела за столом и завтракала. — Нельзя человека обвинять без основания. Сначала надо выяснить, есть ли эти основания или нет, а потом уж и обвинять.

Пока мы боярились из-за Прокофия Ивановича и из-за исчезнувших конфет, она уже прикончила большую порцию вареников и выпила две чашки кофе.

— К соседу пойду я, — заявила Лялька, вставая из-за стола и вытирая салфеткой губы.

Тетка Марта тут же подхватилась со своего места, собираясь, очевидно, возразить, но Лялька ее перебила:

— Будьте спокойны, — она усадила хозяйку на стул, — выяснять буду аккуратно, но больно.

Тетка Марта сделала испуганные глаза, а Лялька со смехом добавила:

— Шучу я.

Она расправила свои тренированные плечи, выпятила грудь и, обдернув футболочку, направилась к двери.

— Щас все узнаем, — бросила она на ходу и скрылась в проеме.

Тетка Марта проводила Ляльку испуганным взглядом, а я, решив не пускать дело на самотек, поспешила следом за подругой.

Мы подошли к дому Прокофия Ивановича. Дверь, несмотря на позднее утро, все еще была заперта, но ближайшее к крыльцу окошко распахнуто настежь.

— Прокофий Иванович, — вежливо позвалая, — вы дома?

Никто на мой зов не откликнулся, и я культурно постучала в дверь. Безрезультатно. Тогда Лялька, подтянувшись на руках и запрыгнув на подоконник, громко гаркнула в окно: