Книга Яйца раздора, страница 12 – Галина Балычева

На том конце провода я услышала голос Максовой секретарши. Она интересовалась, как проходит наш вояж.

Я, признаться, была немало удивлена. С чего бы это ей не спать и среди ночи интересоваться моим путешествием.

— Максим Валентинович не может вам дозвониться из Мюнхена, — объяснила Верочка. — Он очень волнуется и спрашивает, все ли у вас в порядке и где вы сейчас находитесь.

Ах, Максим Валентинович, ну это другое дело. Это очень даже приятно, что он волнуется и звонит среди ночи... А кстати, чего это он среди ночи звонит своей секретарше? Это что же за манера такая, звонить среди ночи девушке? Ночью можно позвонить только о-очень близкой девушке... Черная волна подозрения захлестнула мою душу.

— Передайте Максиму Валентиновичу, — весьма холодно произнесла я, — что у меня все в порядке, и мы только что проехали Старохопёрск, если это о чем-нибудь ему говорит.

Секретарша Верочка хихикнула на другом конце провода и сказала, что прямо сейчас позвонит в Мюнхен и сообщит об этом Максиму Валентиновичу.

Я отключила мобильник. Вот же гад какой! Секретарше он по ночам звонит, конфеты через меня в Киев передает.

Это кому же, кстати, предназначаются конфеты? А? Ну ведь не мужикам же? А я-то дура...

Я не на шутку распсиховалась, да так, что сама себе удивилась. Что это, собственно, со мной? Ревностью вроде никогда не страдала, другими комплексами тоже. Если в шестнадцать лет мне, к примеру, и не нравился мой нос, так это было давно, а сейчас я нахожусь с собой в полной гармонии. Наверно, это все нервы. Фира пропал и все такое...

По шоссе проехала какая-то машина, а через некоторое время еще одна. «Люди едут, — подумала я, — а мы в лесу сидим». Я посмотрела на спящую Ляльку и почувствовала себя одиноко. В машине было тихо,а за окнами темно. А когда сидишь в закрытой машине и не видишь и не слышишь, что делается вокруг, то от этой неизвестности становится как-то не по себе. Я опустила стекло и стала вслушиваться в лесную темноту. Но от завывания ветра, от беспокойного шелеста листвы и потрескивания деревьев мне стало еще страшнее. Вдруг где-то слева хрустнула ветка, и мне показалось, что к машине кто-то идет. Потом хрустнуло уже где-то совсем рядом. От охватившего меня ужаса вся моя спина вмиг покрылась липким холодным потом, и я, не став даже рассматривать, что же там такое хрустит, включила зажигание и, резко нажав на газ, выскочила из леса на дорогу. Все это, конечно, можно было проделать тихо и спокойно, чтобы не разбудить спящую Ляльку, но меня гнал страх. А Лялька, кстати, не только не проснулась, но даже не заворочалась во сне. Как лежала бревном, так и продолжала лежать. Я еще сильнее надавила на педаль газа и помчалась вперед. Дорога, на мое счастье, была прямая, как стрела, без каких-либо поворотов, и я хорошо могла видеть, нет ли за нами погони. Сколько я гнала так машину, не знаю. Может, час, а может, пять минут. У страха-то глаза велики. При этом я в основном смотрела назад, разумеется, через зеркало заднего вида, и только иногда вперед. А ездить так вообще-то не рекомендуется. Короче, вскоре я чуть было не налетела на что-то перебегающее через дорогу. Я даже не успела сообразить, что это было, только резко нажала на тормоз и круто вывернула руль. Машину, естественно, занесло. Я стала закручивать руль в другую сторону, и машина, слава богу, выровнялась и остановилась. Но от резкого толчка проснулась Лялька. Она подскочила на своем сиденье и чуть не хлопнулась головой о приборную панель.