Книга Брачный сезон, страница 21 – Галина Балычева

— Ну как? — спросил он участливо.

Джед неопределенно потряс головой.

— Сейчас лучше будет, — пообещал отец.

Минут через десять, доев мой борщ, профессор заметно повеселел и от второй рюмки уже не отказался. Выпили за дружбу между Россией и Америкой, потом, естественно, за женщин, то есть за меня и Памелу. Профессор повеселел еще больше.

— А который, кстати, час? — спросил Серега. — Мы в церковь-то не опоздаем?

— А зачем вам в церковь? — удивился Димка.

— Культурная программа, — ответил Сергей, незаметно опустив под стол кусок котлеты.

Во время обеда вечно голодная Дулька всегда сидела у его ног. Я заметила Серегины манипуляции и потребовала, чтобы он не портил мне собаку. Парень сделал невинные глаза и, дабы отвлечь мое внимание, спросил, есть ли у меня юбка. Я как-то не сразу поняла суть вопроса.

— Между прочим, женщин в церковь в брюках и уж тем более в шортах не пускают, — заметил он.

Я возмутилась такой половой дискриминацией.

— Почему это мужчина должен быть в церкви в брюках и с непокрытой головой, а женщина — без брюк и обязательно в платке?

— Мать, ну ты уж не передергивай, — захохотал Степка, — не без брюк, а в юбке.

— Ладно, это в конце концов не принципиально, кто во что одет, — сказал отец, — был бы Бог в душе.

В церковь мы отправились через лес. Решили совершить послеобеденный моцион. Маклахен правда от экскурсии отказался и пошел прилечь на второй этаж.

— Ма, а где твой друг Александр? — спросил Степка — Он же хотел с нами пойти.

— Да, действительно, про Саньку забыли.

В церкви подошли, когда служба уже началась. Мы тихо прошли внутрь и встали неподалеку от входа. Батюшка звучным голосом читал молитву, старушки крестились и, где надо, подпевали. Я тоже крестилась, но подпевать не могла по неграмотности и все больше смотрела по сторонам. В углу, возле иконы Николая Угодника, стоял наш прораб Федор Алексеевич, молился. Он тоже заметил меня и с улыбкой кивнул.

Я постояла еще немного, но, почувствовав ноющую боль в спине, стала потихоньку пробираться к выходу.

Возле церкви под деревьями сидели Степан с Сережкой.

— Что, мать, не выдержала?

— Не могу так долго стоять — спина разламывается. — Я села рядом с ними. — Кстати, наш прораб там, — сказала я, кивнув в сторону церкви.

— Кто такой?

— Ну, Федор Алексеевич, который баню нам строит. — Я блаженно растянулась на траве. — Наши-то в церкви, — порадовалась я, — не то, что у Мишани...

— Вон еще один ваш идет, — показал Сергей на спешащего к нам молодого парня.

По дорожке к церкви почти бежал один из наших рабочих, Пашка. Лицо его было испуганным, и, завидев нас, он издали замахал руками.

— Что-то случилось, — напряглась я.

Пашка подбежал и начал сбивчиво тараторить:

— Не знали, что и делать, где вас искать. Я побежал за бригадиром нашим, дядей Федей. А вы сами тут.

— Да что случилось-то?

— Американец ваш упал.

— О Господи, — ахнула я. — Куда?

— На землю из окна.

Я еще внутренне не хотела думать о плохом. Окон в доме много. Однако я помнила, что профессор отправился отдыхать на второй этаж.

— Говори же ты толком, — озлилась я на бедного Пашку, — из какого окна упал профессор?

— Так надо думать, сверху, то есть со второго этажа. Там окошко открыто.

Я взвыла и кинулась в сторону дома.

— Мам, погоди, — крикнул Степан. — Деду надо сказать. Позови его, я же его там не найду.